Книга На горизонте – твоя любовь, страница 163 – Нетта Хайд

По какой-то причине из-за легкого поцелуя в мою голову лезут мысли о том, как ее тошнило в Афинах, и я допускал мысль о том, что внутри нее мог быть ребенок, не важно: Эвана или чей-либо другой. Я был бы счастлив растить маленького человека, которого подарила бы мне Тея.

«Черт, даже в мыслях звучу, как придурок. Давно я таким стал? Это лечится? Если да, то я не хочу лечиться от этого».

Возможно, мы смогли бы стать нормальными родителями – во время перелета у нас неплохо получилось справиться с этой ролью, пусть всего на некоторое время.

Я понимаю, что ни за что в жизни не стал бы таким, как мой отец. Я бы любил этого ребенка, участвовал в его жизни и делал все возможное для его счастья. Это не просто слова. Когда мы решимся на этот шаг, я обязательно покажу это наглядно, подкреплю каждую букву доказательством.

Я оставляю еще один поцелуй на ее животе, представляя, что когда-то буду делать это постоянно, но она напрягается всем телом и начинает нервно ерзать на месте, как будто я ее укусил, хотя даже когда я кусаю ее, у нее не бывает такой реакции.

— Хантер, – Тея зарывается пальцами в моих волосах, и я поднимаю голову, смотря на ее прекрасное лицо.

— Да, Тея.

— Кажется, нам нужно собираться, – говорит она, поджимая губы.

— У тебя ведь есть что надеть? Или ты хотела бы что-то новое? Мы можем поехать купить что-то, если хочешь.

— Та-а-ак, Хантер, прекращай, – вздыхает она. – В машине есть чемодан. Думаю, там найдется что-нибудь.

— Я принесу, – говорю и, оставив долгий поцелуй на ее лбу, иду на улицу.

Забрав чемодан из багажника, я возвращаюсь в дом и слышу, как Тея с кем-то разговаривает по телефону. Когда она замечает меня, ее лицо озаряется улыбкой, но не прекращает говорить.

Я не слышу ни единого намека на то, чтобы она говорила со своим «мужем»: нет ни слов «люблю», «скучаю», «и я тебя» – ничего подобного. Поэтому этой мысли я показываю средний палец и, подойдя к Тее, оставляю ее вещи, а сам, указав на верхний этаж, губами произношу, что иду одеваться.

Когда я возвращаюсь, Теи уже нет на месте, и, судя по всему, она сейчас в душе. Я сажусь на диван и дожидаюсь ее, листая галерею на своем телефоне.

Неожиданно тишину нарушает звук открывающейся двери. Я невольно оборачиваюсь и затаиваю дыхание: передо мной стоит Тея, облаченная в короткое платье цвета ночного неба. Его тонкие бретели подчеркивают изящные линии ее плеч. На ногах – туфли с открытым носком на небольшом каблуке, и легкий, освежающий образ завершает макияж.

Когда я смотрю на нее, кажется, что ее красота только усиливается с каждой секундой.

— Если мы прямо сейчас не уйдем отсюда, то тебе придется переодеваться и красить губы заново, Тея.

— У нас есть десять минут до выхода, – произносит она, чуть склонив голову.

— Боюсь, что этого времени хватит только для того, чтобы снять с тебя это платье.

— Тогда уходим?

Она откидывает короткие волосы назад, и я замечаю на ее шее пустое пространство. В голову сразу приходит мысль о вещи, которую она год назад бросила в меня, прежде чем уйти. Точнее – о двух.

— Одну секунду, – говорю и, поцеловав ее в волосы, направляюсь в комнату. Открыв нижнюю полку, я достаю шкатулку, внутри которой лежат два кулона: тот, который Тея всегда носила – небольшое сердце, и тот, который подарил ей я – черная бабочка.