Книга Грязные чернила, страница 139 – Лана Ива

Это что ещё за херня?

— Я никого не собираю, смени уже свои вездесущие уши. Что за дебил тебе это сказал? Элиас? Мой контракт истекает через семь месяцев, я просто не буду в очередной раз его продлевать. Буду сам по себе.

— Какой в этом смысл? Независимому музыканту одному тяжело. Все затраты на запись, дистрибуцию, маркетинг и всё прочее будут на тебе. Ты же ненавидишь этим заниматься.

— Думаю, я справлюсь.

— В деньгах дело? Ты и так получаешь повышенный роялти, больше, чем у всех в лейбле. Тебе мало?

— Плевать мне на деньги. Я просто хочу свободы и перестать уже перед всеми отчитываться и делать то, что скажут.

Пол хмыкает и поджимает губы. Бесится.

— Обидно, конечно. Я думал, мы друзья, Лиам.

— И всегда будем вместе? – Я смеюсь и откидываюсь на спинку стула. – Друзья мы с Тайлером, а с тобой мы просто коллеги. Ты мой босс. Кто знает, что взбредёт тебе в голову однажды. Возьмёшь и оставишь меня ни с чем, как Тайлера, который тоже был твоим другом, между прочим. И раз мы заговорили об этом, отвали уже от Саши, Пол. Это совсем не по-дружески.

— А иначе что? Нос мне сломаешь, как Элиасу?

Я усмехаюсь.

— И не только. Ты, как никто, знаешь, каким психом я могу быть. Нахрена ты вообще свёл мою сестру с тем типом из модельного? Зачем втянул её в эту жизнь? Она хотела быть дизайнером. Шила бы сейчас платья, а не занималась непонятно чем.

— Если бы она действительно хотела быть дизайнером, она бы им стала. – Пол пожимает плечами. – У неё есть все возможности сменить направление, я ей не мешаю. Но она не хочет. Ей нравится быть моделью, так пусть использует свою красоту, пока может. Ты даже не представляешь, сколько агентств вокруг хотят с ней работать. Вы с сестрой просто самородки какие-то. Напомни мне, кто ваши родители?

— Ответь мне честно, ты её любишь?

— Я испытываю к ней очень тёплые чувства. – Пол начинает улыбаться. – Она была хороша в постели.

Я сжимаю челюсти. Вот же дерьма кусок. С удовольствием бы ему тоже врезал, чтобы больше не смел заявлять такое.

— Понятно, значит, не любишь. Отстань от неё тогда. И верни Тайлеру права на его треки. Ты поступил как мудак последний.

— Я, конечно, уважаю твою прямолинейность, но следи за языком, – усмехается Шефер. – Много просишь, Лиам. Что я получу за это?

— Мою благодарность и пожизненное уважение.

— Ну, мне этого недостаточно.

— Тогда что тебе нужно?

— Давай договоримся так: я возвращаю Хиллу права на его песни, а ты продлеваешь контракт с нашим лейблом ещё на пять лет. Я поговорю с братом, может, мы даже увеличим немного твой процент. Надо всё посчитать.

— Пять лет? – Никто в этом лейбле ещё не продлевал контракт на такой срок сразу. Минимум девять месяцев, максимум – год, и по истечению срока ты либо продлеваешь контракт дальше, либо уходишь. – Я похож на идиота? Восемнадцать месяцев, не больше.

— Без ножа меня режешь, Лиам. – Пол стучит пальцами по столу и залпом допивает вино. – Три года, сестру твою я больше не трогаю, и Тайлер получает назад все свои треки и права на их исполнение. По рукам?

— Чёрт, Шефер, я не собираюсь до старости на тебя тут горбатиться!

— Не до старости, а всего три года. Там посмотрим.

— Нет, не посмотрим. – Я закатываю глаза. – Блядь, ладно, ещё три долбаных года, но ты отдаёшь Тайлеру его имя, всё, что ему принадлежит, и держишься от обоих подальше, точнее, отваливаешь от них навсегда. Не мешаешь им жить.