Книга По щелчку, страница 57 – Лана Ива

— Птичка, притормози, – пробормотал я, сам не веря тому, что говорю, и отстранился от неё. – Ещё чуть-чуть, и я сорвусь.

Ханна кивнула, тяжело дыша.

— Извини, сама не знаю, что на меня нашло, – смутившись, произнесла она. – Вы вызываете какое-то нездоровое помутнение рассудка, мистер Маршалл.

Я усмехнулся.

— Кто бы говорил. Давай, включай свой любимый девчачий сериал, чтобы расслабиться и уснуть.

Ханна ухмыльнулась и, прижавшись к моему боку, включила реалити-шоу «Выживший^[18]».

— Серьёзно? – Я выгнул бровь. – Тебе проще уснуть, глядя, как люди борются за выживание в джунглях?

— Ага.

— Если ты смотришь это, понятно, почему у тебя бессонница.

— Это именно то, что нужно, – ответил она, улыбаясь. – Чистая адреналиновая передозировка перед сном.

— Ты такая странная, Птичка, – усмехнулся я.

Она показала мне язык и устроилась удобнее, положив голову мне на плечо. Совсем скоро я почувствовал, как её дыхание замедлилось, а ещё через десять минут Ханна глубоко заснула.

— Удивительно, – пробормотал я и, выключив телевизор, аккуратно перенёс её в спальню и укрыл одеялом.

— Влажных снов, Птичка, – чмокнув её в лоб, я покинул квартиру и уехал домой, весь путь прокручивая в голове самое необычное в своей жизни… свидание. Это же было свидание?

✦

— Ты был с Ханной? – спросила мама, едва я вошёл в оранжерею.

Я удивлённо вскинул брови и, подойдя к ней, сначала поцеловал в макушку и сел рядом.

— Да, – кивнул я. – С Ханной.

Мама повернула ко мне голову и… улыбнулась. Так живо и искренне, что я на несколько секунд опешил, не в силах поверить в то, что вижу.

— Ты весь светишься, – заявила она и положила ладонь на мою щёку.

Я прикрыл глаза, прижавшись к её руке и наслаждаясь теплом, которого мне так не хватало последние годы.

Теплом…

Только сейчас до меня дошло, что руки матери были тёплыми и ласковыми, а не холодными и безжизненными, как прежде.

Я накрыл её ладонь своей и слегка сжал.

— Тебе лучше? – спросил я, вглядываясь в родные серые глаза, словно пытаясь самостоятельно найти в них ответ. – Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. – Она снова улыбнулась. – Лучше расскажи мне немного об этой девушке.

— Что именно?

— Что угодно. – Мама улыбалась, продолжая гладить меня по щеке и волосам. – Что бы ты сам хотел про неё рассказать.

Я задумался. В голове было много мыслей о Ханне, и я не знал, за что уцепиться в первую очередь.

— У неё огненные волосы, – начал я, – большие зелёные глаза и милые веснушки.

А ещё потрясающая упругая задница, маленькая аккуратная грудь, шустрый язычок…

Стоп. Этого матери знать совсем не обязательно.

— Она солнце? – спросила мама, чуть склонив голову в сторону.

— Скорее, маленькое пламя, – усмехнулся я, и мама снова улыбнулась. – А ещё сегодня я узнал, что она тоже не плачет, как и ты, – тихо добавил я, разглядывая лицо матери, которое тут же погрустнело. – Уже восемь лет, представляешь?

— Бедная девочка. – Мама прижала руку ко рту. – Что у неё произошло?

— Она потеряла родителей… в аварии. – Я сжал её напрягшуюся ладонь. – И она держится, но с тех пор не плачет. Столько боли, а она… просто живёт дальше. Понимаешь?

Мама спрятала руки за длинными рукавами кардигана и отвернулась к окну. Снова ушла в себя, погрузившись в чёрт знает какие дебри своего сознания.