Книга По щелчку, страница 215 – Лана Ива

— Зачем? Я же прав, – флегматично парирует Джеймс.

— Лучше просто заткнись.

Мама глядит на них с лёгкой улыбкой и, подперев подбородок рукой, говорит Фрэнку:

— Смотри, Фрэнк, так начинается новая история любви.

Кейт цокает языком и что-то язвит в ответ, а Джеймс делает вид, что его это не трогает. Мама в последнее время подсела на турецкие сериалы и стала чересчур мечтательной.

Я бы посмеялся, если бы моя голова сейчас не была занята одной-единственной мыслью: Ханна и наш сын.

Подойдя к окну, я вспоминаю, как мы с Ханной жили эти месяцы.

Как купили дом её мечты в Скарсдейле^[23] – двухэтажный, с белым фасадом, высокими арочными окнами и просторным двором, утопающим в зелени.

Как вместе обустраивали комнаты и детскую, как спорили из-за цвета качелей.

Как стояли на нашей свадьбе под аркой из живых цветов, смеясь и не веря до конца, что скоро станем мужем и женой. Как её улыбку подхватили камеры модного журнала, поставив нас в топ их «историй любви года».

Как вечерами я гладил её живот, слушая, как в нём бьётся новая жизнь.

И вот теперь я здесь. Мы здесь.

Семь. Долбаных. Часов.

Мой кофе уже остыл в руке, и Фрэнк возвращается ещё с одной партией горячих напитков и раздаёт всем по стаканчику. И именно в этот момент в комнате появляется врач – спокойный и улыбающийся.

— Поздравляю, всё прошло отлично. Можете зайти.

Я первый влетаю в коридор. Первый распахиваю дверь палаты.

И замираю.

Ханна лежит на кровати, измождённая, бледная, но всё равно прекрасная. А на её груди лежит крошечный человек, завёрнутый в белую пелёнку.

Ханна смотрит на меня и улыбается.

— Иди сюда, папочка. Познакомься со своим сыном.

Моим сыном.

От этих слов мою грудь разрывает от счастья, а колени подкашиваются, но я держусь. Я подхожу к любимой, целую её в губы. Мои пальцы дрожат, когда я осторожно беру малыша на руки.

Он кряхтит и слегка морщится, но не плачет, лишь с трудом приоткрывает глазки, как будто пытается разглядеть меня.

— У него твои глаза, – шепчет Ханна и широко улыбается. – И мои волосы.

Я вижу, как из-под пелёнки выбиваются рыжие волоски и вдруг чувствую, как высвободившаяся маленькая ладошка крепко сжимает мой палец. Я был уверен, что после Ханны никто больше не сможет свести меня с ума.

Как же я ошибался.

Горло сдавливает так сильно, что на глаза сами собой наворачиваются слёзы. Я моргаю, отгоняя их, осторожно прижимаю сына к груди, боясь даже дышать рядом с ним, и прикасаюсь губами к его лбу.

— Добро пожаловать в семью, сынок.

Вокруг собираются наши. Все улыбаются, глядя на это крошечное чудо. Каждому не терпится подержать его на руках.

Я передаю сына сначала маме и Фрэнку – они оба плачут, что‑то бормочут, с трепетом поглаживая его щёки и пальчики.

Потом его берёт Джеймс, который смотрит на него так, словно только что открыл для себя новый мир.

А следом – Кейт.

— Привет, мой маленький львёнок, – воркует она, чуть покачивая его в руках. – Я твоя будущая фея-крёстная. А этот вечно хмурый и недовольный дядя, увы, тоже твой крёстный. Но не переживай, ты привыкнешь.

Джеймс закатывает глаза, но не может сдержать улыбки, видя, как в ответ на слова Кейт на лице малыша тоже появляется улыбка. Кажется, они ему нравятся.

— Так и какое имя вы выбрали? – интересуется Кейт, бросая взгляд на нас с Ханной. – Не томите уже.