Книга По щелчку, страница 210 – Лана Ива

Тео сжал мои ладони, его пальцы были мягкими и тёплыми.

— Даю слово. Я не хочу, чтобы ты боялась меня или сомневалась в моей честности. Ты важна для меня, и я приложу все усилия, чтобы вернуть твоё доверие.

Я смотрела на него, пытаясь уловить хотя бы малейший намёк на фальшь. Его глаза были спокойными и серьёзными, голос – уверенным, но без привычной жёсткости. Он говорил, и я чувствовала, что за этими словами скрывается не просто желание оправдаться, а реальное понимание того, что он совершил. Его искренность слышалась в каждой интонации, и сковывающие меня цепи сомнений наконец начали ослабевать.

Я кивнула, сжала его ладони в ответ, давая понять, что верю ему.

— Ту глупую статью я написала просто чтобы привлечь твоё внимание, – тихо призналась я. – И в ней всё было ложью. В ней я назвала тебя… чудовищем. – Тео прикрыл глаза, и я нежно огладила большими пальцами его скулы. – Но на самом деле я так совсем не считаю. Никогда не считала. Ты не чудовище, Тео, ты настоящее чудо. Знаешь почему?

— Почему? – хрипло спросил он.

Я вытащила из сумки справку о беременности, результаты анализов и снимок УЗИ. Мягко вложила всё это ему в ладони со словами:

— Потому что здесь – доказательство того, что внутри меня растёт маленькая жизнь. Наш… сын.

Тео уставился сначала на снимок, потом – на бумаги. Его глаза заметались по строкам. Через несколько секунд его пальцы задрожали, и он поднял на меня растерянный взгляд.

— Ты… – его голос сорвался, глаза заблестели, – ты беременна? Это… мой ребёнок?

— Да.

— Я… не понимаю. Ты же говорила, что не можешь иметь детей.

Я кивнула и судорожно втянула воздух – сердце бешено колотилось где-то в горле. И, предугадывая все его вопросы, наконец рассказала ему обо всём без утайки: о том дне, когда я узнала о беременности; обо всех своих страхах по поводу потери ребёнка из-за огромного количества стресса, что я испытала; о том негласном «правиле 12 недель», про которое рассказал мне доктор; обо всех своих визитах после.

Тео внимательно слушал меня, ни разу не перебив, лицо его было бледным и не выражало практически никаких эмоций – живыми были только его глаза.

— Я не говорила тебе до этого момента не потому, что не доверяю или боюсь тебя. Нет. – Я вздохнула, судорожно стискивая в пальцах край бумаги. – Я боялась дать тебе надежду, чтобы потом… если я вдруг снова…

Я не смогла договорить, слова застряли колючим комом в горле. Если бы я сказала ему о ребёнке, а потом потеряла его, я бы не пережила это. И не хотела, чтобы он мучился тоже.

— Прости меня, Тео, – прошептала я, боясь взглянуть на него и увидеть в его глазах разочарование или ненависть. – Я не могла облажаться снова. Хотела сделать… как лучше. И поставила безопасность и здоровье малыша в приоритет в этот период.

Тео мягко взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Не извиняйся, я понимаю. – Его голос был тихим, но в нём было столько нежности, что меня едва не затопило волной облегчения. Он провёл большими пальцами по моим щекам, стирая влагу. – Сейчас… – он глубоко вдохнул, – сейчас с ребёнком всё в порядке?

Я кивнула и наконец улыбнулась сквозь слёзы.

— Да, он полностью здоров. Мы пережили тот опасный этап. Всё хорошо, Тео. Теперь точно всё хорошо.

Он закрыл глаза на секунду, а потом прижал меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась в его объятиях.