Книга По щелчку, страница 150 – Лана Ива

Высокий, темноволосый, кареглазый, уверенный в себе (иногда даже слишком) – таким был мой отец.

Тео прав: меня всегда неосознанно тянуло к таким мужчинам. Оскар и Тео были тому ярким подтверждением.

— Чёрт, – тихо пробормотала я, качая головой. – Кто бы мог подумать. Это даже пугает.

— Теперь понятно, почему ты не смогла устоять передо мной, – беззлобно ухмыльнулся он, но следом нахмурился, словно оставляя при себе невысказанную часть «и ДиЛаурентисом».

Я вновь зависла над фотографией родителей, не обращая внимания на тупую пульсирующую боль в груди.

— Я помню, что задолжала тебе историю, Тео, – тихо сказала я, вцепившись пальцами в кружку, как будто пытаясь удержаться от того, чтобы не сбежать от собственных воспоминаний. – Про… – Я сделала глубокий вдох. – Про Оскара.

Тео сразу напрягся, его взгляд потемнел.

— Сегодня твой день рождения, Ханна. Ты не обязана вспоминать этого…

Я прервала его.

— Иначе я никогда не решусь.

Дни после светского вечера стали для меня настоящим эмоциональным адом. Вместо того, чтобы наслаждаться временем с Тео и его любовью, я думала только о словах ДиЛаурентиса. Накрутила себя до такой степени, что мне стало казаться, будто он поджидает меня за каждым углом.

Я устала молчать. Смертельно устала от этой ноши.

— Тогда расскажи мне всё. – Тео взял меня за руку, его ладонь была горячей и крепкой, и я почувствовала, как она помогает мне удержаться в реальности и не сорваться в новую пропасть.

— Расскажу, – выдохнула я, сжав его пальцы. – Только пообещай, что не будешь делать никаких импульсивных выходок. Что бы ты ни услышал.

Он прищурился, сжал челюсти, и я поняла, как тяжело ему даётся это обещание.

— Хорошо, обещаю.

Я сглотнула, и мой взгляд снова зацепился за улыбающиеся лица родителей, за полгода до трагедии. Они были такими красивыми. Такими живыми.

Понадобилось несколько долгих минут, чтобы набраться решимости, окунуться в те события и прожить их заново. Чтобы наконец полностью открыться человеку, которого выбрало моё сердце.

Прошлое не вычеркнуть. Оно всегда следовало за мной по пятам – в каждом сне, в каждом взгляде в зеркало, в каждом воспоминании о той ночи.

И теперь, смотря в глаза Тео, я знала, что он долженуслышать эту историю. Что если я хочу быть с ним, мне нужно позволить ему заглянуть внутрь меня, увидеть, какой я была, и принять меня такой, какая я есть. Или… нет.

— Я родилась и выросла в Джорджтауне, – наконец начала я, всё так же не отрывая взгляда от снимка. – Это небольшой уютный городок, где все так или иначе знали друг друга. Мой отец был строгим, требовательным, но справедливым. Он верил, что меня ждёт большое будущее, всегда отвозил в школу и университет сам, не доверяя автобусам и такси. Мама, напротив, была мягкой и доброй, постоянно говорила ему, что он слишком меня опекает. В университете я впервые ощутила свободу. И именно там, всего через несколько дней после начала учёбы, познакомилась с Оскаром – красивым, богатым, уверенным в себе парнем из семьи известных адвокатов. Он был второкурсником, но, несмотря на своё положение, с учёбой у него были серьёзные проблемы. Особенно с историей – предметом моего отца. Папа его терпеть не мог. Считал наглым богатым ублюдком, привыкшим решать все свои проблемы деньгами. Оскар знал об этом и всё равно пытался купить у него хорошие оценки и зачёты. Отец, в отместку за такие предложения, начал его заваливать. Всё дошло до того, что вмешался ректор и намекнул отцу: если он продолжит вставлять палки в колёса сыну главного спонсора университета, то лишится работы. Чтобы у папы не было проблем, я предложила Оскару помощь с учёбой. Когда он узнал, что я дочь профессора, начал оказывать мне знаки внимания. И я сама не заметила, как быстро влюбилась в него и потеряла голову. Мне казалось, я нашла свою любовь. Оскар сказал, что тоже влюбился в меня. Что я – единственная, кто разжёг в нём настоящие чувства. – Я усмехнулась, но это была горькая усмешка. – Как позже выяснилось, он был со мной только для того, чтобы отомстить моему отцу. Своим изощрённым способом.