Книга По щелчку, страница 149 – Лана Ива

— Ты больше не одна, – прервал меня Тео и обхватил моё лицо руками. – Хватит, Ханна. Прошло восемь лет. Ты не можешь постоянно считать себя виноватой…

Я потрясла головой, жадно глотая воздух и стараясь избавиться от глупых слёз, застилающих глаза. Присутствие Тео облегчало моё состояние, но одновременно делало боль острее, словно она вдруг обрела новый, более глубокий оттенок.

— Я не могу иначе, Тео. Всё это из-за меня. Мои родители погибли… из-за меня.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его тёплые руки обвивают меня, и заплакала. Рыдания сотрясали моё тело, и я уже не могла их остановить.

Тео терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Мягко поглаживал мою спину, шептал ласковые слова. Вскоре я затихла, а вместе со слезами будто утекли все силы. Взгляд зацепился за букет на тумбе, и я вернулась в реальность.

— Цветы… – сипло сказала я и прочистила горло. – Нужно поставить их в воду.

— Сиди. – Тео чмокнул меня в кончик носа. – Я всё сделаю.

Он поднялся на ноги и развил бурную деятельность. Помыл руки, поставил на плиту чайник, а для букета нашёл большой графин, про который я совсем забыла.

Когда чайник закипел, на столе уже стояли чашки с заваркой и тарелки с нарезанным клубничным чизкейком.

Всё это время я сидела, словно в полусне, ощущая, как присутствие любимого растапливает айсберг внутри меня. Как много новой боли я принесла себе, пытаясь убежать от него, когда он был тем, кто исцелял меня.

— Спасибо тебе за всё, – сказала я, когда Тео сел напротив. – И прости, что ушла.

Он аккуратно подвинул ко мне чашку с чёрным чаем и тарелку.

— Поешь, сладкое поднимает настроение. А если захочешь поговорить – я рядом.

Я не ответила, лишь кивнула, обхватывая горячую чашку руками. Внутри было ощущение противоречивости: я хотела выговориться, но одновременно страшно боялась. Принять решение было тяжело – слишком много всего нужно было рассказать, буквально вывернуть душу наизнанку.

Тео вдруг потянулся к барной стойке за моей спиной и положил на стол фотоальбом, который я оставила в гостиной.

— Он лежал на полу, – пояснил Тео, заметив мой вопросительный взгляд. – Значит, этим ты занималась, пока меня не было? Смотрела фотки и плакала?

— Угу, – выдохнула я, проглотив кусочек невероятно вкусного чизкейка, пытаясь хоть немного отвлечься. – Хочешь посмотреть?

— Хочу, – сказал Тео, сделав глоток чая. – Только если это причинит тебе новую боль, не стоит.

— Не причинит, – слабо улыбнулась я и раскрыла фотоальбом с самого начала.

Я медленно переворачивала страницы, показывая Тео своё детство. Вот я зимой на катке, вот я летом в смешном зелёном купальнике с двумя забавными хвостиками на голове, а вот первое школьное фото – с улыбкой до ушей и выпавшим передним зубом. Настоящая красотка.

Тео внимательно разглядывал каждое изображение, задавал вопросы, а я впервые за долгое время рассказывала о прошлом без кома в горле.

— Это твой отец? – спросил он, указывая на снимок, где папа подкидывает меня в воздух. «До самого неба и выше!»

— Да, – с лёгкой улыбкой ответила я. – Мой герой. Суровый, строгий, но всё равно герой.

Тео всмотрелся в фотографию, потом ухмыльнулся.

— А типаж у тебя сформирован. И довольно чёткий. Ясно в кого.

— В каком смысле? – Я удивлённо посмотрела на него, затем перевела взгляд на фотографию.