Книга По щелчку, страница 132 – Лана Ива

Как становится… легче.

— Милая, ты… ты плачешь, – вдруг сказала Марго, взглянув на меня с лёгким удивлением.

Я вздрогнула, тронула щёку и ощутила влажную дорожку от слёз. Поверить не могу… Слёзы? Почему? Как? Я даже не заметила, когда начала плакать.

Взглянув на Маргарет, я увидела те же следы влаги на её лице.

— И вы тоже, – прошептала я.

Она коснулась своих щёк, поражённо моргнула.

— И я.

Мы одновременно выдохнули и рассмеялись. А ещё через секунду я больше не смогла сдерживаться и захныкала на плече у Марго, как маленькая девочка.

— Я так скучаю по ним, – пробормотала я сквозь всхлипы. – Так виновата…

Маргарет прижала меня крепче, поглаживая по спине.

— Выпусти всё, не держи в себе, – прошептала она, её голос был сиплым от слёз. – И знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне.

И меня накрыло с головой.

Я всхлипнула, потом ещё раз – и вдруг разрыдалась по-настоящему, без остатка, без попыток сдержаться. Я закрыла глаза, позволяя себе наконец выплакаться. Слёзы текли безостановочно, растворяя что-то глубоко внутри. Мне казалось, этот водопад не остановится никогда и затопит всё вокруг. Но вскоре слёзы неизбежно утихли, оставив после себя странное ощущение – как будто из груди вытащили ржавый гвоздь. Боль осталась, как и чувство вины, но дышать стало чуточку легче.

Маргарет первой нарушила тишину.

— Давай посадим два цветка, – вдруг предложила она, аккуратно вытирая свои глаза. – Они будут только твоими. Особенными.

Я удивлённо посмотрела на неё, а потом опустила взгляд на свои ладони, всё ещё дрожащие после выплеснутых эмоций.

Два цветка…

Дань тем, кого я потеряла?

Живое напоминание.

О маме. О папе.

О том, как они любили жизнь. Как заботились обо мне.

Я кивнула, не найдя в себе сил заговорить. Маргарет взяла с полки два горшка, затем достала корзину с семенами.

— Так станет легче, – сказала она тихо и опустила голову. – Джеральд… отец Тео был непростым человеком. С ним было… тяжело. Я тоже наговорила ему отвратительных слов перед смертью, и в моём случае они оказались роковыми. Я понимаю, как сложно себя простить. Кажется, даже невозможно. – Маргарет слабо улыбнулась, смахнула слёзы с уголков глаз и подняла голову. – Цветы – это новая жизнь. Я часто сажаю их и, наверное… пытаюсь таким образом искупить свою вину. Выбирай, какие тебе нравятся, милая.

Она мягко подтолкнула ко мне корзинку. Я поняла, что хоть Марго и поделилась со мной частью своей истории, развивать эту тему дальше она не хочет. И я, конечно, не собиралась настаивать. Вместо этого принялась перебирать упаковки с семенами, пока сердце не ёкнуло при виде знакомых оттенков.

Календула – ярко-оранжевая, как мамины волосы. Петуния – с чёрными бархатными лепестками, напоминающими цвет отцовских строгих глаз.

— Эти, – прошептала я, бережно держа их в руках.

— Прекрасный выбор. – Марго улыбнулась. – Они будут расти вместе.

Она поставила передо мной два горшка, насыпала в них землю, затем протянула мне совок.

— Сначала сделаем небольшие лунки, – сказала она, показывая, как нужно. – Земля должна обнять семена, но не слишком плотно. Им нужно место, чтобы дышать.

Я повторила её движения, удивляясь, насколько бережным и интересным был этот процесс. Земля крошилась под пальцами, но её прохлада и влажность странным образом успокаивали.