Книга Опекун. Тихий омут, страница 65 – Ана Сакру

Пока мчались по городу, Тая, откинувшись на подголовник сидения, рассеянно наблюдала за проносящимися за бронированным стеклом полными жизни, московскими улицами. Лениво думала о том, что правы психологи. Нет лучшего способа сделать что-либо желанным, как это тебе запретить.

В эту минуту она бы многое отдала за то, чтобы выйти из машины на первом же перекрестке, прихватив с собой бумажный стаканчик с горячим шоколадом, и медленно пойти пешком. Бесцельно. Просто подышать душным городским летом, поглазеть на пестрых московских прохожих и насладиться разнообразием архитектурных решений вокруг.

А потом может даже прокатиться на метро, выйти в парке и покататься на каруселях. Никогда она не любила аттракционы, особенно те, где тебя пристегивают и раскручивают или запускают в воздух, а ты, совершенно беспомощный, почему-то должен визжать от восторга из-за того, что мир вокруг вертится до тошноты. Таин максимум были электрические машинки, где можно самой управлять или, лодочки на пруду.

А сейчас вдруг страстно хотелось. И казалось, что даже на американские горки она была способна решиться. Мечталось, чтобы ветер в лицо, чтобы адреналин, чтобы страшно, но ты точно знал отчего этот страх. И что он пройдет через пять минут. Что все это кончится.

Ты выдохнешь счастливо, рассмеешься от переизбытка чувств и, купив сладкую вату, выйдешь из парка довольный, сбросив накопившееся внутреннее напряжение.

Когда стояли на светофорах, Тая успевала заметить, как с любопытством и иногда легкой завистью поглядывают на их небольшой кортеж из трех машин прохожие. Так это было странно, ведь еще полгода назад она была по ту сторону стекла. И даже представить не могла, что будет по эту.

Принесло ли ей это счастье? Да, принесло, но жизнь не оказалась проще. Она была все так же сложна и запутана. Просто по-другому.

Тая положила руку на живот, в очередной раз прислушалась к себе и пытаясь уловить признаки зарождающейся жизни. И ей показалось, что она их чувствует. Какая-то вакуумная тревожная тяжесть. Трепетная и хрупкая. Которую необходимо оберегать.

Это чувство ответственности за чью-то жизнь было для нее совершенно новым, непривычным. Она ощущала, как медленно все ее мировоззрение меняется под его весом. Даже с бабушкой она не испытывала подобного, ведь о Лидии Михайловне полностью заботились врачи на деньги, которые Тая не сама заработала. То есть мало что зависело именно от нее.

Малыш же – совершенно другое.

Тая начала понимать, о чем ей говорил Кирилл, называя ее капризным ребенком, переложившим все свои проблемы на его плечи. Она вообще весь день сегодня прокручивала в голове многие его слова, поступки, действия и видела в них совсем другой смысл. И внутри только еще сильнее разгоралась любовь к этому мужчине. Тихая, глубокая, горячая. В ней вдруг появились нотки заботы, так созвучные с чувством материнства, пробуждающегося сейчас в девушке.

И она со стыдом осознавала, что раньше ведь и правда не думала, чего хочет сам Кирилл. Что Тая способна дать ему, чем помочь.

Она лишь жадно ловила его заботу. Требовала внимания, времени, красивых слов. Сама же считала, что ее тела и верности более, чем достаточно. А он как-то и не требовал больше, полностью поддерживая в ней это убеждение.