Книга Опекун. Тихий омут, страница 47 – Ана Сакру

Время медленно подбиралось к полуночи. И в спальне сгущался густой мрак, прогоняемый слабым желтым светом лишь одного включенного ночника.

В комнате было тихо и душно, но ни Тая, ни Кирилл не спешили открыть балконную дверь или хотя бы форточку. Казалось, даже ветер способен их подслушать. Разнести по миру самое сокровенное.

Кир так и не переоделся после прихода. Лишь расстегнул полностью рубашку, чтобы не мешала периодически поводить ноющим плечом, и, скомкав, бросил галстук на кресло.

Достал бутылку виски из шкафа и устроился прямо на полу, облокотившись спиной о кровать.

Тая же легла на постель позади него и, внимательно слушая, то рассеянно перебила его волосы на затылке, щекоча ноготками кожу головы, то обводила, пересчитывая пальчиком, шейные позвонки, то гладила, расслабляя, напряженные мужские плечи. Кир иногда перехватывал ее руку и сжимал кисть. Рассматривал ладонь, словно это какая- то диковинка, трогал кончики пальцев, изучая, и снова отпускал, продолжая говорить.

И в такие моменты Тае особенно казалось, что они сейчас одни во всем мире. И нет ничего более интимного, чем лежать вот так, в плотной, закупоренной полутьме и негромко разговаривать друг с другом, касаясь.

— Знаешь, Птенец, мне до сих пор снятся отцовские стеклянные глаза, – тихо говорил Кир, отпивая из бутылки и пялясь в стену перед собой, – Причем они стали такими еще вовремя нашей ссоры и, когда… – запнулся, сглотнул, дернул кадыком, – Все случилось, его взгляд остался таким же. Будто он и не умер. Или умер уже до того, как пистолет выстрелил. Словно смерть пришла и наложила на него отпечаток заранее. Это полное дерьмо, конечно, я брежу, блять… – невесело рассмеялся, качнув головой.

— Нет, я верю, – тихо отозвалась Тая, перебирая его темные пряди на затылке и видя, как Кирилл непроизвольно жмурится от того, как ему приятно, и подается к руке словно большой усталый кот, – Кир, я видела, как у Альбины отлетала душа. В ее глазах видела. Мне показалось, я даже почувствовала, как тело ее отпускает последнее тепло, и оно облачком улетает вверх и рассеивается, – шепотом закончила.

— Это какая-то мистика, что ты ее тогда нашла, – пробормотал Кирилл, снова отпивая, – И еще более мистика, что Соколов ее не добил.

— Хм, так ты уверен, что это он? – Тая разглядывала профиль Кира, положив одну руку себе под подбородок, а второй гладя мужское плечо.

— Какие теперь сомнения? – Кирилл кивнул на блокнот, который, завернутый в целлофановый пакет, лежал рядом с ним полу, – Все очевидно, – хрипло добавил, – Видимо, Соколов пообещал ей что-то, чтобы молчала в СИЗО. У нас в тот день встретились, поругались… Может быть, случайно пырнул ее, а может и планировал. Но это уже детали, пусть с ними теперь Клюкин разбирается. Кстати надо написать ему, что завтра подъеду, кое-что передам, – Кир, достал из кармана брюк телефон и стал писать сообщение.

— А как ты думаешь? На меня покушался тоже он вчера? – спросила Тая.

Кирилл обернулся к девушке на секунду, обвел глазами ее лицо, задумавшись, и снова уткнулся в свой телефон.

— Думаю, да. Вы поругались, он понял, что ничего не добьется… Это полный бред, конечно, и в случае твоей смерти обернулось бы проблемами и лично для него в финансовом плане, но иногда желание отомстить перекрывает все. И логика к чертям летит. А Соколов всегда был вспыльчивый, вспоротая шея Альбины – яркий пример.