Книга Опекун, страница 62 – Ана Сакру

И щербатый доволен тобой

О, прекрасная жизнь Научи меня ярче гореть

Ты сожжешь меня заживо здесь Ты сорвёшь мою голову с плеч

О, прекрасная жизнь Я хочу тебе что-то сказать

Научи меня лучше молчать.

(The Retuses – OMYT)

Песня рвала какие-то правильные струны внутри, трогала глубже, сводила с ума, играя бесконечно. Кир прикрыл глаза и откинулся затылком на шершавый ствол дерева. Его дыхание стало мерным и глубоким, как будто он задремал, а Тая продолжила рисовать.

— Знаешь, – еще через полчаса Кир заговорил так неожиданно, что девушка крупно вздрогнула, чуть не выронив карандаш.

Вытащив наушник, обернулась к мужчине.

— Здесь водится рыба, лосось, – продолжал тем временем Кирилл, смотря на глянцевую воду озера, – Специально разводят. Для отца. Он очень любил рыбалку. Сейчас она еще на дне, спит. Холодно. Но можно прикормить…Отец никогда не ловил с берега, только в лодке, вода вокруг его успокаивала. Он так отдыхал от дел, от стресса, обязанностей. Он не очень любил брать меня с собой в лодку, но я все время навязывался. Даже повзрослев. Условием было молчать. Одно слово не по делу – высаживал тут же. И я молчал. Часами…И радовался каждой пойманной рыбе, потому что тогда можно было что-то сказать.

— Почему тебе это нравилось?

— Не знаю, – губы Кира тронула рассеянная улыбка и тут же исчезла, – С ним было комфортно молчать. Бля, я даже…– он нахмурился, сдерживая какую-то рвущуюся наружу эмоцию, провел пальцами по лбу, словно разглаживая мысли в голове, и моментально стал снова отстраненным и холодно спокойным, – Сейчас лодки закрыты, не знаю, будем ли теперь их доставать. Они были лично его.

— Я бы хотела порыбачить здесь на лодке, я немного умею, – отозвалась Тая.

Кир странно посмотрел на нее. Помолчал.

— Нет, – отрезал глухо.

Взгляд его стал упрямым и враждебным. Но Тае не надо было ничего объяснять. Она кивнула и, больше ничего не говоря, отвернулась от него, положив голову на мужское плечо и продолжив рисовать.

Через несколько секунд Кир снова обнял её за талию. Сначала будто неуверенно, сомневаясь, а потом крепко и настойчиво прижимая к себе. Боднул носом Таю в висок, а потом поцеловал за ушком. Его прохладные мягкие губы, влажное горячее дыхание, лениво выводящий узоры на нежной коже язык…Тая прикрыла глаза, подставляя шею, отдаваясь чувственным ощущениям. Карандаш упал на бумагу из ослабевших пальцев. По телу токи пошли. Острые медленные ощущения пронизывали насквозь, скручивали нарастающим томлением.

Небо загрохотало, черные тучи на горизонте расколол зигзаг сверкнувшей молнии. На рисунок упала первая крупная капля дождя.

— Пошли в дом, – Кир отодвинул Таю, слез с ветки, помог спуститься ей, и они побежали вверх по тропинке, пряча головы от ливня, за секунды вставшего ледяной стеной.

Мокрые, продрогшие насквозь завалились в спальню. Одежда снималась с трудом, облепляя тело. Холодная кожа горела от прикосновений. В голове ноль мыслей, они словно остались неподъемным грузом там, у дерева. А здесь всё элементарно, по-животному легко. Он даже брал её как животное. Поставив на четвереньки, вдавливая светловолосую голову в матрас, ловя жалобные всхлипы на каждом резком толчке. И снова разрядка и поверхностный сон.

Проснувший вместе посреди ночи, молчали. Таю не смущало, ей было уютно с ним молчать. Она тихонечко лежала у Кира на плече и выводила пальчиком узоры на его груди, цепляя завитки коротких темных волос. Кир смотрел в пустоту, так и плавая в чем-то своем, потом потянулся к пиликнушему телефону. Повернул экран так, чтобы она не видела.