Книга Опекун, страница 41 – Ана Сакру

Ида Леонидовна протащила её сквозь ряды стульев, останавливаясь на каждом шаге и принимая соболезнования. Многие со сдержанным интересом косились на девушку, но Тихая не знакомила её ни с кем, а сама Тая была не в том состоянии, чтобы просто сосредоточить взгляд на чьем-то определенном лице. Хорошо, что вуалетка это мастерски скрывала. В конце зала был постамент, на который водрузили закрытый гроб из красного дерева. Рядом красовалась большая фотография покойного с траурной лентой и белоснежным венком, а также компактная трибуна.

Ида Леонидовна посадила Таю в кресло в первом ряду, сама же встала у самого постамента и развернулась к толпе пришедших проститься. Через секунду рядом с ней материализовался Кирилл, сосредоточенный и строгий. К ним выстроилась целая очередь желающих лично высказать соболезнования. На сцене в это время что-то готовили.

Тая заметила Кира, поймала его своим плывущим расфокусированным взглядом и уже не в силах была отпустить. Таким притягательным он ей казался, когда коротко отвечал что-то, пожимая руку очередному подошедшему. Внутри всё сладко замирало, а привычное смущение растаяло под действием препарата. Она, не скрываясь, смотрела на него во все глаза. Кир заметил, коротко ей улыбнулся, она расплылась в безмятежной улыбке в ответ. И тогда он, нахмурившись, подошел. Присел на корточки, пристально вглядываясь в её лицо.

— Эффектно выглядишь, Таисия. Всё хорошо?

— Да, – Тая закусила губу, беспечно улыбаясь и млея от комплимента.

Он нахмурился ещё сильней и приподнял её вуаль, оценивая неестественно расширенные зрачки, почти скрывающие радужку. По гладко выбритым щекам заметно прокатились желваки и, кажется, Тая даже уловила, как скрипнули зубы.

— Тебе мать что-то дала? – спросил Кир, не разжимая губы, и его рука вдруг до боли стиснула Таину коленку, вынуждая быстро отвечать.

— Это…успокоительное, я не просила, но…– залепетала девушка, мучительно краснея под его осуждающим взглядом.

Верхняя губа Кирилла хищно дернулась в улыбке, больше напоминающей оскал.

— Не смей больше ничего у неё брать, – отчеканил беззвучно, – Мне только ещё одной наркоманки дома не хватало…

И резко встал, одергивая галстук. Отошел обратно к матери, делая глубокий вдох. Вперил тяжелый взгляд в Иду Леонидовну, которая ответила ему царственным поворотом головы.

— Зачем ты это сделала? – прошипел, улучив момент, когда одни соболезнующие уже отошли, а другие еще не успели подойти.

— Ради тебя, милый, – хмыкнула Ида Леонидовна, ничуть не смутившись агрессивного тона сына, – Не будь идиотом, пользуй…– она наклонилась к нему, прошептав продолжение на ухо, Тая уже ничего не могла разобрать.

Видела только, что то, что она говорила, вызывало у Кира глухое, но практически осязаемое раздражение. Но оно ни во что не вылилось, так как к ним уже подошел очередной гость и начал приносить соболезнования.

Наконец поток желающих принести соболезнования лично иссяк.

Все расселись по местам, и началась официальная часть. Первой на пъедестал к небольшой трибуне поднялась Ида Леонидовна, Кирилл же сел рядом с Таей, задев её плечом, бедром, окутав своей плотной, тяжелой энергетикой и приятным, резковатым запахом выражено мужского парфюма. Тая сделала вдох и замерла, напрягшись. Сердце и без того стучало слишком быстро, отдаваясь беспокойным биением в каждой венке.