Книга Опекун, страница 14 – Ана Сакру

А спустившись и заглянув за угол в гостиную, увидела и полоску света в приоткрытой двери в следующую комнату. Сердце глухо и больно забилось в груди, когда она узнала низкий голос Кирилла и услышала свое имя. Полностью предложение не смогла разобрать, но то, что речь шла о ней, уловила четко. Мужчину перебил женский голос, раздраженный и высокий.

Кажется, мать…

Тая отошла от гостиной, краснея до кончиков ушей. Пульс частил. Нет, она не хочет знать, о чем они там говорят. Не хочет!

Но любопытство было сильнее, и она, помедлив, всё-таки метнулась в гостиную. Аккуратно, в тени, по стеночке подошла как можно ближе к приоткрытой двери, из которой лился тусклый мягкий свет. Обмирая от волнения, вытянула шею и заглянула в проем. Тут же отшатнулась в тень, наткнувшись взглядом на сидящую в кресле боком к ней Иду Леонидовну.

От бешено зачастившего пульса перед глазами красные круги пошли, в ушах зашумело. Картинка отпечаталась на сетчатке.

Женщина, устало уронившая голову на спинку глубокого кресла, надменный задумчивый взгляд, бокал вина, темная мужская фигура на заднем фоне у потрескивающего камина…

Тая сделала беззвучный глубокий вдох и уж было развернулась, чтобы уйти, но…

— И что ты о ней думаешь? – голос Иды Леонидовны прозвучал лениво и вместе с тем требовательно.

— Ничего, – а вот Кирилл говорил устало и равнодушно, – Она – одно сплошное маленькое “ничего”.

— Да уж, ее этот хуторской гэкающий акцент…Ужас, ты слышал? – немного оживилась женщина, подпустив яд в голос.

Повисла короткая пауза, после которой Ида Леонидовна заговорила ещё более запальчиво, показывая, как тема её волновала.

— И все же он этой селянке что-то отписал!

— Скорее всего просто продлил содержание, – голос Кирилла звучал как лёд на её фоне.

Женщина презрительно фыркнула. Шаги и звук наливаемой жидкости, шумный глоток.

— А если нет?…Если нет???

— Я разберусь, мам, – устало и раздраженно.

— Ты уже раз разобрался! – усмехнулась женщина с сарказмом.

Два быстрых шага и мужское шипение – тихое, совершенно неразборчивое, но настолько наполненное агрессией, что Таю тряхануло и волоски встали дыбом на руках.

Нет, хватит с неё этих семейных разговоров.

Девушка сделала несколько шагов назад, рефлекторно пятясь.

И в следующую секунду испуганно завизжала, наступив на что-то мягкое и живое, истошно заоравшее вместе с ней “мя-я-яу”, а потом вцепившееся когтями в голую лодыжку.

Тая, сцепив зубы от боли, попыталась оторвать кота от своей ноги. Раздался хлопок в ладоши, и гостиную залило электрическим светом.

— Бри, иди ко мне, моя девочка, – ледяной голос Иды Леонидовны мгновенно потеплел, когда она позвала своего питомца.

Кошка, гибкая, холеная, сиамская, с шипением тут же отпустила Таину лодыжку и отпрыгнула на пару метров, выгнувшись в дугу.

— Иди-иди, она больше тебя не обидит, – Ида Леонидовна присела на корточки, продолжая ворковать.

Тая растерла лодыжку, убирая побежавшие капельки крови.

— Извините, я случайно наступила, было темно.

Ида Леонидовна только взглядом по ней резанула, беря кошку на руки и почесывая ей за ушком. Та довольно затарахтела, ластясь к хозяйке.

— Что вы здесь делаете? – холодно поинтересовался Кирилл.

Тая перевела на него взгляд и покраснела, не сразу найдясь, что сказать. Ещё и мужчина смотрел так снисходительно, всем видом показывая, что он и без объяснений прекрасно понимает. Кирилл чуть склонил голову набок и засунул руки в карманы брюк, его рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, демонстрируя волоски на крепкой груди. Тая, нахмурившись, отвела глаза. Это показалось ей чем-то интимным и смутило еще больше.