Книга Темные души, страница 150 – Ана Рома

— Имел ли какое-то отношение к этому делу Конделло старший? – спросил я потому, что собрал достаточно слухов о Джузеппе Конделло и каким ублюдком он был.

— Калабрия сильно изменилась за семнадцать лет, – вздохнул отец, потирая отросшую щетину. – Отец выступал против похищения людей и торговли, но, к сожалению, некоторые организации в его подчинении занимались подобным, и у него не было средств предотвращения.

— Потому что это бы нарушало кодекс мафии, – добавил я, отец кивнул мне.

Все зависело от согласия и сотрудничества отдельных семей Ндрангеты и полагались на добрую волю односемейных боссов в соблюдении кодексов.

— Тем не менее он был сторонником модернизации, а это было большим шагом от традиционной паразитарной преступности до более предпринимательской фазы. В семьдесят четвертом году предприятия, участвовавшие в расширении порта и сталелитейных заводов в Джоя Тауро, выдвинули предложение оставить трехпроцентный откат. Ведущие три семьи, работающие с отцом, отклонили предложение, захотев получить субподряд на работу, выполняемую для контроля над проектами. Напряженность между кланами накалилась до предела, сделка сорвалась, но твой дед смог урегулировал конфликт, что было практически невозможно.

— Как раз начало для максимального увеличения власти и невидимости важных боссов, – стакан в моей руке был пуст, но мне было достаточно.

— Джузеппе Конделло, вместе с Руфино Босси и другими молодыми умами, решили навести собственные порядки в Калабрии, и когда Сидерно отрицательно отозвалась в нововведениях организации, ему пришлось вернуться в Италию. Это была первая война Ндрангеты, – взгляд моего отца в момент потускнел, затем он выпрямился в кресле, убирая скорбь давних лет. – Двадцатого января семьдесят пятого года мой отец – Эмилио Ринальди был убит Джузеппе Конделло в родном городе Сидерно.

Повисла тишина, давящая на барабанные перепонки с такой силой, что я забыл правильно дышать. Мои пальцы сжимали стакан, что тот мог вот-вот лопнуть.

Мои губы приоткрылись в немом молчании, у меня не было ни единого слова, чтобы описать чувства к событиям прожитых лет. Я не имел права судить своего отца за то, что он преклонил колени, стискивая зубы пред врагами, убившего его отца.

Всю жизнь мы с Антонио слышали от родителей историю про деда, который сделал очень большой вклад в историю Ндрангеты и умер от сердечного приступа в возрасте семидесяти пяти лет. Бьянка после смерти мужа вернулась на родину в Сидерно и прожила еще тринадцать лет.

— Наверное, он разочарован во мне, – отец потер подбородок, уставившись куда-то мимо меня. – Джузеппе умер, мне даже не пришлось пачкать руки. Патриция и Руфино оказали мне огромную услугу в этом деле. Одна из немногих женщин нашего поколения, которая стояла наравне с мужчинами с высоко поднятой головой.

Патриция действительно была очень сильной женщиной, которая заслужила уважение в кругу мужчин, чьи жены были просто красивыми марионетками. Не знаю, насколько повлияла фамилия ее покойного мужа, было ли то уважение или же навечно влюбленного в нее Руфино, который искусно затыкал многим рты?

— Что насчет родителей Витэлии? – этот вопрос неожиданно всплыл в моей голове. – Имел ли ты отношение к убийству?

— Нет.

— Хорошо, тем лучше для нас.