Книга Замерзший, страница 73 – Эрин Боумен

— Отведите его в каме’у, - говорит Титус. - Дайте ему пять, а затем б’осьте его об’атно к остальным.

— Стойте! - ору я. - Вы должны послушать меня. Вы должны...

Но Бруно и Каз уже тащат меня из комнаты. Я теряюсь по дороге, не зная, куда мы идем, потому что я усердно пытаюсь вырваться. Мы делаем резкий поворот и останавливаемся перед сплошной, зловещей дверью. Один из них открывает ее, а другой развязывает руки. Затем меня пихают внутрь, и запирают в темноте. На полу стоит одинокая свеча. Через минуту мои глаза привыкают к темноте, и когда это происходит, я понимаю, что Титус сдержал слово хотя бы в одном.

Он позволил мне увидеть Бри.

Она лежит лицом вниз на жестком полу, головой упираясь в предплечье. Небольшая миска воды, практически пустая, стоит рядом.

Я ползу в сторону Бри, положив голову рядом с ее лицом. Теплый выдох бьет меня по щеке.

Я переворачиваю ее и сжимаю. Я не думаю, что видел ее в худшем состоянии. Ее губа разбита в двух местах, и ее нос, как и у Сэмми, гораздо больше, чем должен быть. Из раны на лбу, оставленной металлической цепью Титуса, льется кровь, пуская ручеек в ее волосы. Над ее левым глазом ужаснейший рубец. Его надо зашивать. Ужасно.

— Бри? - я легонько трясу ее за плечи.

Она стонет, заставляя свои глаза открыться. Они расширяются, когда она видит меня, и мое имя пронизано болью, когда оно срывается с ее губ.

Я отрываю кусок ткани от своей рубашки и смачиваю его в воде из миски. Таким образом я могу попытаться очистить кровь с ее лица.

— Я убью его за это. Он считает, что это что-то доказывает - избить того, кто попал в твои руки.

— Не трать... свою энергию, - говорит она между резкими вдохами.

Я поднимаю бровь.

— Я убью его сама, - уточняет она. - Мне не нужно ни с кем сражаться — она морщится, когда я прижимаю ткань к ране над ее глазом — за свою битву.

Я усмехаюсь ее упрямству.

— Хорошо, что он не сломил твой дух.

— И что тебя удивляет? Ты думал, что я сломаюсь после нескольких ударов?

— Нет. Определенно нет. Я только...

Мне вдруг захотелось прикоснуться к ней руками, а не влажной тряпкой. Я захотел почувствовать ее кожу и притянуть ее к груди, и сказать ей, что это нормально потерять бдительность и ослабить свою оборону. Что сейчас, ей не обязательно быть настолько жесткой. Я все понимаю, и судить не буду. Она могла бы даже плакать, мне все равно, ведь это ничего не изменит, я и так знаю, что она сильная. Со мной можно расслабиться.

— Что? - спрашивает она.

Ее глаза, ясные и голубые, полные надежды, ищут мои, но я не знаю, что ей ответить. Не хватит слов в мире, чтобы даже начать объяснять, что я чувствую. Недолго думая, я прикладываю ладонь к ее щеке.

Она замирает.

— Грей?

Я хватаюсь за нее, и вдруг обхватываю ее лицо своими руками и смотрю прямо на нее, ошарашенный тем простым фактом, что я хочу ее поцеловать. Мягко, чтобы не причинить ей больше боли. Страстно, потому что боль будет стоить этого.

Но потом она произносит:

— Не делай этого, если ты не имеешь это в виду, - и я понимаю, что моя жизнь одна импульсивная реакция за другой. Совсем не факт, что то, что мне хочется в данный момент, захочется мне завтра или послезавтра, а также поцеловать ее сейчас будет равносильно тому, как растоптать ее сердце, о чем она предупреждала меня той ночью с гагарами.