Книга Квартира №16, страница 334 – Татьяна Ларина

— Клара Михайловна в своем репертуаре. Уже нарисовала в своей голове картину, как ты тут кувыркаешься с Андрюхой, — рассмеялся Денис, за что получил от меня диванной подушкой. — А вот Алексей этот — странный тип. Не нравится мне его дружба с тобой.

— Только не говори, что ревнуешь, — улыбнулась я.

— А что такого? Ты куда симпатичнее Раисы. К тому же это с тобой он так любезничает, а от меня шарахается, как от прокаженного, стоит только столкнуться в подъезде. Слушай, а может быть, это он к нам в квартиру влез?

— Ага, конечно, — усмехнулась я. — Искал у нас ответы на тесты по обществознанию для Настюхи.

— Сама посуди, Клара Михайловна никого чужого не видела, соседи тоже. На Алексея никто бы не подумал.

— Не говори ерунды, — отмахнулась я.

— Смотри… Я предупредил, — хитро прищурился Власов, и мы оба рассмеялись, но наш смех прервал звонок домофона. — Кто это в такое время?

— Не знаю. Может быть, снова Лена? Или Андрей?

— Или Викинг? — оживилась Мила.

— Я открою, — сказал Денис и направился в прихожую.

Мы с Милой прислушались, и поняли, что пришли именно к Власову, но он сам не понял, кто это был. Мне совсем это не понравилось. Я сказала Красовской ждать на кухне, а сама пошла за Денисом.

— Милый, кто там?

— Я… не уверен. Сейчас узнаем, — растерянно ответил он и стал открывать дверь.

Когда лифт остановился на нашем этаже, из него вышел мужчина средних лет, с трехдневной щетиной, в которой была заметна седина. Что-то в нем мне показалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его видела, пока…

— Дядя?!

— Дениска, надо поговорить…

Самые близкие люди — это наша семья. Но, к сожалению, не для всех это так. У моего Дениса остался только один родной человек — дядя, брат его матери. Казалось бы, после трагедии, унесшей жизни Сергея и Марины Власовых, два Дениса — дядя и племянник, должны были найти друг в друге поддержку, но этого не случилось. В чем причина того, что взрослый мужчина отправил одиннадцатилетнего мальчика, сына родной сестры, в детский дом? Неужели семейные ссоры оказались превыше человеческого сострадания? Неужели, из-за давних обид можно с легкостью отказаться от ребенка, в котором течет родная кровь? Когда я узнала историю Дениса Суворова, во мне возникли два одинаково сильных чувства — жалость к своему возлюбленному и презрение к его дяде. Именно поэтому, увидев его на нашем пороге, я не смогла гостеприимно улыбнуться и всем своим видом показала, что этот человек мне неприятен.

— Что тебе нужно? — нахмурился Денис.

— Поговорить хотел. Есть одна вещь… — хмыкнул Суворов.

Мой Денис посмотрел на меня, и я ему кивнула. В конце концов, и у нас были вопросы к этому человеку. Суворов зашел в прихожую, осмотрелся, пробормотав что-то про изуродованный дом детства, и стал разуваться. Мы провели гостя на кухню, и я поставила чай. Конечно же, не обошлось без любопытной Милы, которая по-хозяйски уселась с нами за стол.

— Дядя, чего ты хотел, — не глядя на него, вопросил мой мужчина.

— Видел твои фотографии в газете. Ты теперь известный ресторатор, значит? Бабло рубишь?

— Тебя это интересует? Деньги нужны? — Денис с ненавистью посмотрел на своего родственника, и мне пришлось втиснуться между ними с сахарницей, чтобы не произошло чего-нибудь лишнего, учитывая вспыльчивость моего парня.