Книга Квартира №16, страница 272 – Татьяна Ларина

— Кость, можно тебя?! — крикнула я из коридора.

— Иду! — подорвался Воронов.

Чтобы Мила не слышала нашего разговора, я, не дожидаясь Кости, пошла в кухню и широко распахнула окно. Морозный воздух рванул в душное помещение, коварно освежая мое раскрасневшееся от жары и вина лицо.

— Элис, простудишься, — прошептал он, подходя со спины и опуская руки мне на талию, как делал когда-то.

— Какого черта?! — развернувшись к Косте лицом, я больно ткнула его пальцем в грудь.

— Прости, не удержался… Ты такая красивая, — он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, но я ее перехватила и сильно сжала, впиваясь в кожу ногтями.

— Элис, ты чего?!

— Я спросила, какого черта? И сейчас я не о том, что ты распускаешь руки. Костя, я видела, как ты подливал Миле вино! Сдурел? Она ребенок! — я была дико зла, но приходилось шептаться, чтобы Красовская не услышала.

— Не мог этого сделать при тебе, — пожал плечами Воронов и отшагнул. — Ты бы не одобрила такой метод, но только так мы ее разговорили.

Костя был прав. Сначала Мила неохотно рассказывала про отчима, но через какое-то время вино ударило ей в голову, и она начала рассказывать о своей семье. Конечно, я догадалась, что эта бестия украдкой подбавляла вина в свой бокал, но никак не ожидала, что это дело рук Кости.

— Элис, я понимаю, что отвратительно поступил, но, взвесив все как следует, пришел к выводу, что это лучшее решение. Мила не стала бы говорить просто так. Был выбор: либо признаться в наших подозрениях, либо спровоцировать на откровенность.

— Черт, — я опустилась на табурет и закрыла лицо руками, понимая, что Воронов прав, но не принимая его поступка. — И что делать? Ты споил ребенка?

— Она не такой уж ребенок, — усмехнулся Костя. — Да и я не так много ей налил. Элис, зато ты понимаешь, как много мы выяснили про Матвея?

Я подняла на него взгляд и тяжело вздохнула. Костя был прав. Мила действительно разошлась и рассказала нам о своем отчиме так много, сколько не говорила за все время нашего знакомства. К сожалению, теперь мои подозрения на его счет только усилились.

— Эй, я что-то не поняла! — Мила разъяренной фурией влетела в кухню, но тут же замерла. — Ой. Я подумала что вы… Ну это…

— Малявка, тебе не говорили, что неприлично врываться вот так, когда взрослые разговаривают? — криво улыбнулся Костя, но я видела, как смутило его предположение Милы.

— Я не поняла… а колбаса?.. — девчонка хмуро посмотрела на пустую тарелку, а потом перевела взгляд на меня. — Алиска, ты чего грустная? Он обидел?

— Нет, Мил, просто устала, — отмахнулась я.

— А… Ну ладно. Колбаса есть? — она по-хозяйски залезла в холодильник и вытащила несколько упаковок нарезки. — Иди в комнату, именинница. Я сама тут.

— Хорошо, Мил, как скажешь…

— А тебя, Викинг, я попрошу остаться. Ты же поможешь разложить колбасу?

Ободряюще похлопав по плечу нерадивого Гумберта, я оставила его на попечение своей Лолиты.

Мы сидели еще недолго, и уже через полчаса нас всех стало клонить в сон. Милу, от греха подальше, я решила уложить в своей комнате, а Костю, который после выпитого с радостью принял приглашение остаться — в гостиной. Я выдала девчонке полотенце и свою ночную рубашку, и пока она была в душе, решила обсудить с Вороновым, что мы выяснили про Матвея.