Книга Теперь ты моя, страница 97 – Морган Бриджес

— Держись подальше от нее и остальных.

Фрэнк фыркает.

— Иначе что?

Бенджамин делает угрожающий шаг вперед, и я вскакиваю на ноги. Хоть мне и приказано лишь наблюдать за внебрачным сыном покойного Гарольда Маккензи, я чертовски уверен, что семьи-основатели не хотят его смерти.

И он не умрет, пока я присматриваю за ним.

Иначе я сам себе подпишу смертный приговор.

Я натягиваю капюшон, чтобы скрыть лицо, сбегаю вниз по шаткой лестнице, бросаюсь через улицу к дому, за которым наблюдал последние несколько дней. Подошвы моей обуви ударяются о тротуар, пока я не забегаю на поросший травой задний двор. В голове проносятся мысли о всевозможных исходах этого противостояния и ни один из них не идеален.

Пистолет у меня за поясом успокаивает мой бешено колотящийся пульс. Но все же в этой ситуации стоит действовать скрытно. Хотя выстрел в этой паршивой части города не будет чем-то необычным.

Я тянусь к ножу в моем ботинке, мои пальцы привычным движением обхватывают рукоятку – все благодаря кошмарам, которые все еще преследуют меня.

Сегодня я сам стану чьим-то кошмаром.

Раздается рев, а за ним слышится грохот, и я бросаюсь к задней двери, ведущей на кухню. Через окно я слежу за низкопробным шоу, из-за которого у меня могут быть проблемы с Орденом, а самое главное, с моим отцом.

Фрэнк прижал Бенджамина к холодильнику. С каждым ударом бутылки внутри него позвякивают. Мой объект получает серьезный удар, но это не конец. Если я не вмешаюсь, он за считаные минуты станет трупом.

Я хватаюсь за дверную ручку, и как раз в этот момент мое внимание привлекает прядь светлых волос. Далила врывается в комнату, ее волосы развеваются, а нефритовые глаза полыхают яростью.

Одним быстрым движением она хватает разделочный нож со столешницы и вонзает его в спину Фрэнку. Тот запрокидывает голову назад и рычит, как раненый медведь. Девушка, кряхтя, вытаскивает нож, и снова наносит удар.

Ее дикая красота завораживает меня.

Я приоткрываю рот, чтобы втянуть воздух, не обращая внимания на крики боли Фрэнка и предостережения Бенджамина, которые он произносит задыхающимся голосом. Далила встает перед моим объектом и занимает оборонительную позицию лицом к своему отчиму. Крошечные алые капли падают на пол, и струйка крови стекает по ее поднятой руке, окрашивая кожу в красный цвет.

Она чертовски великолепна.

— Если ты дотронешься до него, я убью тебя, – говорит она. Ее голос звучит так тихо, что я едва различаю слова, но ее ярость испепеляет все вокруг. – Я не шучу, Фрэнк.

Далила – женщина из Библии, предавшая мужчину, которого, как считалось, она любила. Эта девушка, как и все другие женщины в моей жизни, должна была соответствовать своей библейской тезке. Но она не такая.

Я ошибался. Она и впрямь несет угрозу. И не только Бенджамину.

Если из-за этого мой объект попал в ловушку, как животное, обреченное на погибель, то я его полностью понимаю. И завидую ему. Чертовски сильно.

Меня окатывает волной желания. Она такая неожиданная и сильная, что я отшатываюсь назад и ослабляю хватку на ноже. Далила – аномалия, тот тип женщин, о существовании которого я не знал. Она готова рисковать собой ради кого-то, даже если это приведет к ее смерти. Глубокая непоколебимая преданность…

Я хочу это.

Мне это нужно.