Книга Разрушенный, страница 151 – Мари Мур

Как только я заканчиваю это говорить, понимаю, насколько глубока наша связь. Она началась с детских игр в прятки в его доме. Началась с того, как он оберегал меня от подшучивания других детей и издевательств в младших классах. Она продолжалась через несколько лет в старшей школе. Кэш постоянно стремился меня защитить. Даже от самого себя. Но я не смогла от него отказаться.

Кэш всегда был моей вселенной.

Единственное, что изменилось… Мы больше не Кимберли и Кэш. Мы вырвали друг другу сердце, и нас больше нет.

— Иди к себе, – велит Фрэнк. – Договорим позже.

— Пап, есть еще кое-что… – начинаю я, но меня перебивает Фрэнк.

— Что это, мать твою, сегодня такое? Эти новости когда-нибудь закончатся или нет? – вспыхивает он.

— Мой друг из прошлой жизни завтра женится. Я хочу быть там. Но я… – пытаюсь справиться с прерывистым дыханием. – Я боюсь.

В этот мгновение все непролитые эмоции выбираются наружу. Я всхлипываю и разражаюсь рыданием. Прижав руки к лицу, чтобы заглушить истерику, я опускаюсь на диван.

Голди приближается и кладет голову на мои колени, молча разделяя со мной мою боль. Наверняка он все еще помнит Десмонда.

Десмонд всегда был тем, кто не отказывался от меня в трудную минуту. Он был настоящим другом. И я хотела разделить с ним его важные моменты. Поддержать его перед гонкой. Порадоваться вместе с ним на финише и отпраздновать победу. Увидеть, как он влюбляется.

Но я все пропустила.

Завтра у него главный день в его жизни. И я не могу позволить себе пропустить это событие.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что Кэш был прав. Я действительно не сделала ничего противозаконного. Я не должна была скрываться. Я боялась, если вернусь хотя бы частично в прежнюю жизнь, то она затронет мою новую, где я была в безопасности. И все мои усилия больше бы не имели смысла. Риск был слишком велик.

Я чувствую справа от себя, как рядом присаживается Фрэнк, и ощущаю его успокаивающее присутствие. Он кладет руку на мою спину, и этот простой жест оказывает на меня противоположный эффект. Я еще больше начинаю рыдать и всхлипывать.

— Мне страшно, папа, – сквозь слезы произношу я. – Прошло много времени. Разве я могу вот так взять и вернуться?

Только сейчас я осмеливаюсь повернуться в сторону Фрэнка. К моему удивлению он улыбается. Это искренняя улыбка с морщинками возле глаз, которую Фрэнк мало кому демонстрирует. Но также эта улыбка имеет оттенок печали. Или тоски.

Он тянется к карману брюк и достает из бумажника старую фотографию. Молча отдает ее мне, и я вижу мужчину, стоящего на боксерском ринге. Если бы снимок был цветным, я бы смогла разглядеть кровавые пятна на его руках и груди. Но фотография в сепии, и это просто темные пятна.

Позади него переполненные трибуны, и я буквально слышу крик толпы. Мужчина стоит с поднятыми руками, на его лице решительное и победное выражение. Я внимательно в него всматриваюсь и замечаю схожие черты лица с Фрэнком.

— Это мой отец, – признается Фрэнк. – Он был боксером, настоящим чемпионом.

— Вы с ним похожи, – я слегка улыбаюсь.

— В самые тяжелые моменты жизни он каждый раз повторял одну и ту же фразу: «Пропустить удар может каждый. Удар, еще один, и вот ты уже лежишь лицом вниз. Упасть может любой. Это не сложно. А вот подняться, чтобы принять еще один удар или нанести свой – на это способны единицы».