Книга Доверие, страница 46 – Мари Мур

– Папа, я не умею плавать! – кричу я.

– Я знаю, – как в ни в чем не бывало, отвечает папа. – Во время прыжка задержи дыхание, а когда окажешься в воде работай руками и ногами.

– Нет, у меня не получится!

– У тебя все получится. Задержи дыхание и успокойся, – твердо говорит он. – Три…

Он отталкивается, как пружина, и от неожиданности я вскрикиваю, цепляясь в его шею.

– Папа!

– Два…

Он продолжает раскачиваться, пока я с надеждой оборачиваюсь на голос мамы. Она плывет в нашу сторону, но между нами достаточно большое расстояние, чтобы мама успела оказаться рядом и остановить папу.

– Один!

Папа подбрасывает меня, и от испуга я делаю рваный вдох. Закатная полоска неба в глазах резко сменяется синевой, когда я погружаюсь под воду. Я кричу, и из моего рта, как из лимонада, выходят пузыри. Они устремляются вверх, пока я опускаюсь ниже и ниже.

– Кристи, работай руками и ногами.

Громкий голос папы заглушает вода. Я начинаю активно барахтаться и стараюсь подплыть к поверхности. У меня ничего не выходит, и я кричу от беспомощности. Вода попадает в горло, мне становится нечем дышать. Не удается не выплюнуть воду, не откашляться, как вдруг…

Моргнув, я вижу маму, которая плывет в мою сторону. Делая быстрые и в то же время широкие взмахи руками, я направляюсь к ней. Чтобы быстрее до нее добраться, я помогаю себе ногами, активно перебирая ими в воде.

Я доплываю до нее, и мама одной рукой обхватывает меня. Наконец мы всплываем. Сплюнув воду, я кашляю и стараюсь отдышаться. В этот момент мама отчитывает папу.

– Ты с ума сошел? Кристи могла захлебнуться!

– С таким же успехом она могла подавиться чаем, – парирует папа.

– Ты должен был посоветоваться со мной, Мартин. Здесь глубоко!

Похоже, у папы серьезные проблемы. Обычно, мама называет его "Марти", но когда на него сердится, то папа становится "Мартин".

– Здесь неглубоко. Чуть больше моего роста, – папа обращается ко мне. – Ты в порядке?

– Я доплыла до мамы, – откашлявшись, говорю я и шире раскрываю глаза. – У меня получилось!

Я сдавленно всхлипываю, продолжая удерживать ладонь над свечой и защищать ее пламя от дождя. Воспоминания, когда мне было пять лет, вернулись ко мне, словно папа учил меня плавать вчера.

— Помнишь, как ты научил меня плавать? – я улыбаюсь сквозь слезы и смотрю на папино имя, высеченное на мраморе. – У меня все получилось, и после этого я ходила ужасно гордая и счастливая. Но мама сильно рассердилась и не разговаривала с тобой несколько дней.

Я расстегиваю куртку и достаю из-под толстовки мамин кулон. Я провожу по нему пальцами, замечая, как капля дождя падает на цепочку и стекает по ее звеньям, словно слеза.

— Если бы вы узнали, что со мной произошло, наверное, вы бы тоже очень рассердились, – я тяжело вздыхаю и крепче цепляюсь в кулон. – Я… Я влюбилась в того, в кого нельзя влюбляться.

Десмонд

Я вылезаю из арендованного Mercedes и стараюсь разглядеть Крис в густом тумане. Уверен, что из-за шума дождя она ничего не услышит, и все равно стараюсь бесшумно закрыть за собой калитку. После чего прохожу на кладбище и иду по тропе, усыпанной гигантскими лужами. Мой взгляд прикован к Крис, которая торопливо шагает мимо старинной часовни.

Когда мне позвонил Даниэль и спросил, имею ли я отношение к тому, что его сестра пропала, в моей груди заныло так, будто в меня вонзили раскаленное копье. Внутри все жгло, кололо, пылало. И вместе с разрушающей болью я испытывал желание сравнять Бостон с землей, лишь бы только отыскать Крис.