Книга Доверие, страница 139 – Мари Мур

— В тебя выстрелили из пневматического пистолета. На твоей спине довольно глубокая рана от пули, пришлось наложить несколько швов.

— Пневматика? – переспрашиваю я. – Тогда почему я потеряла сознание?

— Могли сыграть дополнительные факторы, например сильный стресс. И у всех разный болевой порог, – она усмехается. – Бывает, кто-то теряет сознание от укуса комара. Вполне возможно, что у тебя низкий болевой…

— У стрелявшего ублюдка оказались крупные пули, – нетерпеливо перебивает ее Десмонд. – И разговоры про низкий болевой порог – чепуха. Кристиана – самая сильная девушка из всех, кого я встречал. Но в конце концов, даже ей нужно обезболивающее.

Медсестра вводит мне морфин, и я чувствую, как мои веки становятся свинцовыми. Я закрываю глаза и отдаленно слышу, как захлопывается дверь. В комнате наступает тишина, которую вскоре перебивает шепот Десмонда. Он тихо разговаривает сам с собой, видимо, решив, что я уснула.

— Я был в ужасе, когда она была без сознания. Я так рад, что она вернулась ко мне. Я люблю ее. Господи, как же я люблю ее. Только попробуй еще раз ее у меня отобрать, слышишь? Иначе я приду к тебе и надеру твой зад твоим нимбом.

Я хочу сказать Десмонду, что тоже люблю его. Но внезапная усталость охватывает каждую клеточку моего тела, и я проваливаюсь в сон, чувствуя, как Десмонд прижимается ко мне и зарывает свое лицо в мои волосы.

Глава 27

Кристиана

Первое, что я вижу следующим днем – палату, заполненную утренним светом. Второе – Десмонда рядом со мной нет. Его нет и в больничном кресле рядом с кроватью, в котором он провел всю ночь.

Теперь его место занимает Даниэль.

Уткнувшись локтями в колени, брат сидит в кресле и держится руками за голову, словно у него развилась страшная мигрень. Я осторожно приподнимаюсь в постели, уже не чувствуя в спине такой пронзительной боли, как вчера. Подо мной тихо поскрипывают матрасные пружины, и этот звук заставляет Даниэля оторвать напряженный взгляд от пола. Наши глаза встречаются, и суровое выражение лица брата мгновенно меняется на взволнованное:

— Иисусе, Кристи, ты проснулась!

Он бросается ко мне и наклоняется, осторожно обвивая мое тело руками и притягивая меня в объятия. Я стараюсь игнорировать подступившую ноющую боль и утыкаюсь лицом в грудь брата.

— Привет, – тихо говорю ему я.

Даниэль целует меня в макушку, и в его родных объятиях вся моя боль уходит на второй план. Как же мне не хватало моего брата. Особенно в последнее время, когда на нашем пути появилось множество секретов.

Еще несколько секунд Даниэль продолжает обнимать меня. После этого он отстраняется и садится на койку рядом со мной. Я замечаю, что его глаза налиты кровью. Замечаю глубокие морщины между бровями, которые прежде не наблюдала, а еще его слегка мятую рубашку и брюки.

Мое сердце сжимается от изможденного вида Даниэля.

— Прости меня, Кристи. Я ужасный брат, я допустил…

— Может быть, ты не самый идеальный брат, но мне и не нужен такой, – я перебиваю его. – Я люблю тебя, и мне очень жаль, что я разочаровала тебя.

— С чего ты взяла, что разочаровала меня?

— Не каждый человек будет рад услышать, что его близкий занимался тем, чем я занималась по ночам в Портсмуте.

Сказав это, я опускаю взгляд и вожусь с простыней, нервно теребя ее края пальцами. Мне не по себе от того, что я скрывала от Даниэля правду. У меня непристойное прошлое, и я ненавижу то, что мне приходилось раньше делать. Я завидую тем, у кого не стоял выбор между тем, чтобы оказаться на улице, и тем, чтобы крутить задницей перед пьяными туристами.