Книга Искушение, страница 92 – Мари Мур

О, я забыла сказать, что потолочные лампы выключены, и все пространство освещают лишь несколько горящих свечей?

— Ага, спасибо Рамирес. Все сделано, как надо.

Разворачиваюсь и вижу Десмонда, разговаривающего по телефону. Он опирается на столешницу и, заметив меня, завершает вызов.

— Десмонд, – я обвожу взглядом гостиную. – Это все очень красиво.

Десмонд внимательно на меня смотрит. В его голубых глазах таится нечто глубокое и сильное, и от этого в моей груди все сжимается.

В голове мысли сталкиваются между собой, и каждая из них кричит, умоляя, чтобы я их услышала. Мне приятно, что Десмонд старается, чтобы сделать нашу ночь особенной. И в то же время я чувствую невыносимую грусть, что скоро наша прекрасная ночь закончится.

Ничего не сказав, Десмонд медленно идет ко мне, не отрывая своих глаз от моих. Он останавливается рядом, и мне хочется, чтобы он еще приблизился. Хотя бы на пару дюймов.

Подняв руку, Десмонд убирает прядь с моего лица, и я втягиваю воздух. Моя кожа оживает от его прикосновения к щеке.

— Детка, ты потрясающе выглядишь, – жутко охрипшим голосом говорит он.

— Спасибо, – мой голос дрожит. – Как тебе удалось превратить мой дом в самое романтичное место на планете?

— Звонок другу, – просто отвечает он.

Десмонд отодвигает для меня стул и, когда я усаживаюсь, снимает с блюда блестящую крышку. Передо мной оказывается стейк, и хоть он аппетитно выглядит, я чувствую, что все равно не смогу проглотить ни одного кусочка. Вместо этого я тянусь за бокалом, который за считанные секунды наполняется красным вином. Поставив бутылку, Десмонд занимает место напротив меня, и я наблюдаю, как он ослабляет пару пуговиц воротника.

Если честно, от волнения мне хочется опрокинуть в себя бокал целиком. Что я и делаю. Практически одним глотком я осушаю фужер, а затем зачарованно смотрю, как отображается пламя свечей в голубых глазах Десмонда.

— Как твоя подготовка к экзамену по психологии? – спрашивает он.

— Усваиваю материал. И я наконец закончила полностью первый доклад.

Следующие несколько минут мы говорим на тему учебы, и сколько я ни стараюсь заставить себя поесть, я не могу этого сделать.

— Ты волнуешься? – Десмонд снова задает вопрос.

— Немного.

Я опускаю взгляд, чтобы он не увидел правды в моих глазах. Я нервничаю. Ужасно сильно нервничаю из-за завтрашнего дня.

Завтра будет гонка, после которой я должна сказать Десмонду, что мы не может быть вместе.

И это не главная причина моего страха. Какое-то шестое чувство внутри меня кричит, что с Десмондом на гонке случится что-то плохое. Может быть, мои опасения связаны с тем, что несколько лет назад я пережила аварию мамы и папы. Или может быть, мои опасения связаны с тем, что в последнее время в моей жизни слишком много причин для переживаний. И я завожусь по любому поводу.

Но все это не отменяет моего главного источника страха – я волнуюсь за Десмонда.

И самое ужасное, что я не могу ему в этом признаться. Что я ему скажу? Что-то вроде: «Моя интуиция подсказывает, что на гонке может что-то произойти. Ты должен отказаться». Я знаю, что ответит мне Десмонд. Он заявит в своем самоуверенном духе: «Детка, со мной все будет в порядке, не переживай. Я поимею Уильямсона».

Поэтому мне остается только испытывать свой страх в одиночку.