Книга Искалеченные. Книга 1, страница 59 – Мари Мур

– Этого недостаточно. И без обид, но я сутками пропадаю на работе. Ты уверена, что отец я?

Я лишилась дара речи и с трудом набрала номер мамы, живущей в другом штате. Но она ответила примерно в том же духе, что и Этан, добавив свои аргументы.

– Ты же знаешь, как я прожила, родив тебя в двадцать, – сказала она, и передо мной тут же возник ее уставший образ из детства. – Твой отец исчез из нашей жизни спустя три года. После этого я спала по четыре часа в день, пропадая на нескольких работах. Ты хочешь себе такую же судьбу?

Если бы нам давали возможность поменять что-то в жизни, я бы без сомнений послала к черту всех, кто отговаривал меня рожать. Но можно до бесконечности обвинять других в то время, как самое главное решение я приняла сама.

Я избавилась от ребенка. От своего ребенка!

И после этого мои сны превратились в кошмары. А днем я не могла спокойно смотреть на проходящих мимо мамаш с колясками. Как назло, они появлялись передо мной на каждом шагу. Я впадала в истерику во время рекламы с детскими смесями или подгузниками, где с экрана улыбался пухлощекий малыш.

Я возненавидела саму себя. А когда ушел Этан возненавидела и его. А позже я возненавидела весь мир. Для меня он перевернулся.

Спустя пару месяцев после нашего расставания на профиле Этана на “Facebook” я обнаружила несколько фотографий, где он держит со своей новой девушкой 3D снимок их будущего ребенка.

Я испытала весь спектр злости и гнева. Но вскоре на смену им пришла горькая, как пилюля, насмешка, что все в итоге поддается предательству и разочарованию. Я осталась одна в невыносимой тишине и пустоте. И я пыталась изменить свое состояние тем, чего раньше никогда не пробовала.

Я знала, что это не выход. Я могла обратиться к психологу, могла сконцентрироваться на работе. Но я пошла по пути наименьшего сопротивления, как самая настоящая слабачка.

Я обманывала собственное состояние. Ни один психолог не прибежит к тебе в два часа ночи, когда тебя разрывает изнутри от несчастья. А безудержная работа не сможет заставить тебя забыться от горя. Зато это сделает дилер и примерно пятьдесят долларов.

— Лин, – низкий обволакивающий голос Рэймонда заставил меня вздрогнуть.

Все это время он молчал и внимательно слушал меня. Во время моего рассказа на его сосредоточенном лице не отобразилось ни единого упрека.

— Мне не в чем тебя осуждать. Кроме одного. Твое самоуничтожение затянулось. Ты должна жить дальше.

Я неуверенно кивнула и опустила взгляд, увидев наши переплетенные пальцы.

Рэймонд остался.

От этой мысли в моих глазах защипало, и я с трудом проглотила застывший в горле ком.

— Если бы все можно было изменить, – прошептала я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.

— Иди ко мне.

Рэймонд обнял меня, и я уткнулась лицом в его твердую грудь. Слезы потоком хлынули из глаз. Каждый раз, когда я громко всхлипывала, он сильнее прижимал меня к себе. В его крепких объятиях я вспомнила, что такое тепло. Я так долго не ощущала его.

Вздохнув полной грудью, я отстранилась от Рэймонда, заметив, что кожа на его куртке блестела от моих слез.

— Твоя жизнь продолжается, – он провел ладонью по моей щеке, большим пальцем убирая слезу. – Ты еще встретишь того, с кем будешь до конца своих дней, – на одно мгновение он замолчал. – Может быть, этот человек где-то рядом. Смотри внимательнее.