Онлайн книга «Мир Аматорио. Неделимые»
|
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис. Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис. Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис. — Ты знала об этом?! – восклицаю я. Твою мать. Все это время Грейс знала, почему Кэш бросил меня. И все это время она молчала. — Я подслушала их разговор в больнице, когда приходила тебя навестить, – объясняет Грейс таким тоном, будто находит эту ситуацию ужасно скучной. – Я надеялась, что Кэш сделает правильный выбор. Но он… – она качает головой. – Он поступил, как трус и предатель. Я отшатываюсь от нее. Прохладная капля дождя падает на лицо и скользит по моей пылающей щеке. Пускай Грейс не ударила меня, но, клянусь, своими словами она выбила землю у меня из-под ног. Грейс не должна была скрывать от меня правду. С ее стороны это было в высшей степени эгоистично! У меня в животе что-то обрывается, сердце замирает, а руки дрожат. Все могло сложиться совершенно иначе, если бы я знала правду. Потеряно больше трех лет… — Ты не должна была этого делать! – мой голос срывается. – Ты не в праве решать за нас. Это наша жизнь, и мы должны были сами во всем разобраться! Перед глазами плывут черные пятна. Меня трясет изнутри. Я стараюсь глубоко дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… — Вот только не нужно нравоучений! Ты убежала от всего вместо того, чтобы бороться. А я не могла убежать! Я не могла допустить, чтобы Десмонд спустил все состояние на гонки или Кэш на свои вечеринки. Я осталась одна. Знаю, что совершила ошибку, и теперь расплачиваюсь за нее, пока сижу здесь. А теперь ты являешься и смеешь учить меня жизни?! – ее последний вопрос поглощает раскат грома. Я крепко зажмуриваюсь, стараясь сдержать слезы. Разворачиваюсь и собираюсь уйти. Больше не могу видеть Грейс. Но в последний момент останавливаюсь и задаю вопрос, ответ на который хочу знать давно. — За что ты так ненавидишь Кэша? Грейс поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее мокрые пряди обрамляют лицо, блестящее от дождя. Она смотрит на меня глубоким взглядом, и в нем я вижу нечто большее, чем безумие. — Ты знаешь, каково это родиться в семье, где тебя сравнивают, и в этом сравнении ты заранее проигрываешь? – спрашивает она и с каждым словом подходит ближе и ближе. – Ты можешь быть идеальной во всем, пока твой брат будет самым худшим. Но ему любая шалость прощается, а любой каприз исполняется по щелчку пальцев. В то время как ты из кожи вон лезешь, чтобы родители на тебя обратили внимание. И какой бы ты не была талантливой, умной, прекрасной, твоего брата все равно любят больше. Просто так. Просто за то, что он есть. Я пытаюсь вспомнить моменты, где Алессия и Маркос проводили время с детьми. Я не замечала какого-либо неравенства. Конечно, Десмонд и Кэш вытворяли больше шалостей и ввязывались в неприятности чаще, чем послушная Грейс. И со стороны родителей мальчикам уделялось больше воспитания. Но не любви. — Ты врешь, – возражаю я. – Вас любили одинаково. — Однажды Кэш вернулся домой после того, как упал с велосипеда, – невозмутимо продолжает Грейс. – Вокруг него все суетились, мать держала его окровавленное лицо в руках и смотрела на него. Она никогда не смотрела так на меня. Даже, когда я взяла нож и порезала себя. Никто не спросил, зачем я это сделала. Никто не хотел узнать причину. Меня просто отправили на терапию, утверждая, что это временное расстройство. |