Книга Мир Аматорио. Неделимые, страница 194 – Мари Мур

Парень на видео подходит ко мне и берет из моих рук камеру. Он разворачивает ее таким образом, чтобы снять наши лица. Я улыбаюсь в объектив, когда он наклоняет голову и целует меня.

В следующий миг воздух прорезает громкий голос, полный гнева.

— Гребаный ублюдок!

Я вскидываю голову и вижу, как Кэш бросается на Киллиана, его челюсть дергается от ярости. Он сбивает его с ног, и они оба падают на землю. Кэш оказывается сверху и начинает наносить удар за ударом.

— Кусок дерьма! – кричит Кэш. – Ты не можешь забрать ее у меня!

Он полностью разъяренный и дикий, не видящий ничего вокруг.

В это мгновение люди в костюмах направляют на него пистолеты, и все в груди скручивается от страха.

Они могут его убить.

Они убьют его.

В голове проносится образ Кэша, замертво падающего у меня на глазах. И прежде, чем кто-то нажмет на курок, и прогремит выстрел, я поднимаюсь с кресла и срываюсь на самый мощный, пронзительный крик, который только способна.

— НЕТ!

Кэш оборачивается на мой вопль, его кулак замирает в воздухе.

Я впервые вижу его таким разгневанным и свирепым. В его глазах дикая ярость и боль. Грудь грозно вздымается и опадает от каждого вздоха.

В этот момент Малькольм бросает дробовик на землю и хватает Кэша за руку. За долю секунды он защелкивает вокруг его запястья наручники и оттаскивает Кэша от Киллиана.

— Твою мать, я убью тебя! – яростно орет Кэш.

— Тебе повезло, что у Кимберли есть сердце, – выплевывает Киллиан, поднимаясь на ноги. – Если бы не она, я бы давно прикончил тебя.

Кэш пытается вырваться, но шериф придавливает его в землю лицом и сцепляет обе руки наручниками.

— Успокойся! – цедит сквозь зубы Малькольм. – Это для твоего же блага. Пока ты не наделал еще больше глупостей.

— Ты полгода скрывал от нее правду! – рявкает Киллиан. – Пришло время ей все узнать.

Каждая мышца в теле содрогается. Все внутри меня рвется броситься к Кэшу, и в этот момент за спиной раздается мой голос.

— Голди, открой глаза.

Повернувшись, я вижу, как на экране макбука автоматически воспроизводится следующее видео. На нем Голди поднимается с собачьего лежака и идет ко мне, активно виляя хвостом. В кадр попадает моя рука, которой я глажу его по голове и тихонько посмеиваюсь.

— Нам пора завтракать, – весело сообщаю я.

Фокус смещается, и я продолжаю снимать, как мы выходим из спальни. Голди бежит передо мной. Мы спускаемся по лестнице, и на записи появляется просторный дом, залитый солнечным светом. Его интерьер в светлых и постельных тонах, поразительно стильный и утонченный. Из огромных окон открывается вид на сад и бассейн.

Я спускаюсь, оказавшись в холле. Из стеклянных парадных дверей видна подъездная дорожка, на которой припаркована спортивная черная машина. Голди убегает и скрывается за углом, но я останавливаюсь и снимаю букет розовых пионов.

— Доброе утро, Рене, – раздается мужской голос.

На видео я прохожу дальше, и в кадр попадает мужчина, сидящий за обеденным столом. Он читает газету, поднимает на меня взгляд, и я судорожно сглатываю.

Я видела его.

Он приходил ко мне в больницу и говорил, что когда-то мы жили в Мельбурне. И я называла его…

— Доброе утро, пап, – звучит за кадром мой голос.

Меня бросает в жар, а потом в холод. Я ставлю видео на паузу и замираю. Поднимаю руки и тру ими виски. Я не в состоянии произнести ни единого слова, но внутри мысленно кричу и ору, как безумная.