Книга Мир Аматорио. Неделимые, страница 179 – Мари Мур

Малькольм замолкает и переводит взгляд мне за плечо. Я оборачиваюсь и вижу Рика в дверях бара. Немного шатающейся походкой он направляется в нашу сторону.

— Продолжай, – говорю я. – Он все знает.

— Все, что я могу сделать – это указать в рапорте, что ко мне обратилась девушка, похожая на Кимберли Эванс и потерявшая память, – шериф смотрит на меня. – Тогда ни у кого не возникнет подозрений, что она умышленно скрывалась все эти годы. И у вас не возникнет проблем с законом.

— Тогда в чем сложность? – спрашиваю я.

— Вам все равно придется вернуться в Бостон. Заявление о пропаже Кимберли Эванс подавал ее отец…

— Никакого отца, – резко перебиваю его я. – Он полное ничтожество.

— Но по закону он ее отец, и он заявил о пропаже. Это все намного серьезнее, чем ты думаешь, – Малькольм качает головой. – Нельзя просто так взять и пропасть на четыре года, а потом вернуться, как ни в чем не бывало.

— Это исключено, – говорю я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Мы не вернемся в Бостон.

Я не допущу, чтобы у Эванса появился хоть один малейший шанс приблизиться к Ким и снова использовать ее в своих целях.

— Я посмотрю, что еще можно сделать, но ничего не обещаю, – говорит Малькольм. – Зайди ко мне в конце недели.

Он разворачивается и перед тем, как уйти, добавляет:

— На твоем месте я бы все-таки связался с отцом. Думаю, не будет лишним, если он узнает, что его сын жив, и с ним все в порядке.

Я делаю глубокий вдох и наблюдаю, как шериф покидает парковку. Рик подходит ко мне.

— Малькольм прав, – говорит он. – Вы не можете прятаться здесь всю жизнь. Каким бы не был ее отец, он должен знать, что его дочь жива. Он имеет на это право.

Я провожу рукой по волосам и устало прикрываю глаза.

— Ты должен рассказать ему и тем людям, с которыми Кимберли жила эти годы, что она жива, и у нее все хорошо, – продолжает Рик. – Подумай о своем отце. Он должен знать, что ты жив. Ты должен всем все рассказать. Только так ты можешь сделать шаг вперед, а не топтаться на одном месте.

В моем теле вскипает гнев.

— Ее папаша получил за нее страховку, и ему нет до нее никакого дела. Он никогда не узнает о ней, – я выделяю каждое слово. – Что касается тех людей, с которыми жила Ким, – они официально признали, что их дочь мертва. Той девушки уже нет. Возможно, первое время ее искали. Но когда-нибудь они забудут о ней окончательно.

— Почему ты не можешь рассказать обо всем Кимберли? – спрашивает Рик таким тоном, словно я совершаю самую идиотскую ошибку в своей жизни. – Я не понимаю.

Боль, засевшая в сердце, начинает разливаться по всему телу. Рик понятия не имеет, через что пришлось пройти Ким.

— Тебе и не нужно этого понимать. Это мое дело.

— Когда-нибудь у вас появятся дети, – предупреждает Рик. – Малкольм не может прятать здесь вас вечно. Ты хоть имеешь представление, что ты творишь?

Я сжимаю кулаки.

— Я сам во всем разберусь, – резко пресекаю его я. – Я сделаю Ким новые документы. И мне все равно, какая там будет стоять фамилия. Главное, что она станет Аматорио. И мои дети тоже будут Аматорио.

Поворачиваюсь к Рику, расправляю плечи и смотрю в его глаза.

— И я не прячусь. Хочешь верь, хочешь нет, но мне здесь действительно нравится. Я изменился и многое понял. Малькольм был прав: полгода назад я был сраным говнюком. Я был эгоистом и думал только о себе. Я знал, что поступаю неправильно, но все равно это делал, – я щелкаю в воздухе пальцами. – Я мог позволить себе все, что угодно. У меня была карточка, на которой никогда не заканчивались деньги. У меня были друзья. У меня были тачки, проход во все клубы, вечеринки и прочее, что сопровождает обеспеченных мудаков. Но это не делало меня счастливым.