Книга Мир Аматорио. Неделимые, страница 116 – Мари Мур

Какое ему дело? Он может просто отстать от меня и заниматься своими привычными делами? Читать газету, печь кексы, строить глазки девушкам? Или чем там еще занимаются старики, вроде него?

— Слушай, что ты ко мне привязался? – я сердито кошусь на него. – Отвали от меня.

Я не успеваю отреагировать, как он хватает меня за плечо и изо всех сил выкручивает руку, прижимая к прилавку. Раздается женский крик, пока перед моими глазами загорается фейерверк, как на День независимости.

Острая и резкая боль вспыхивает в ребрах с новой силой.

— Зачем ты сюда заявился, если у тебя нет денег? – спрашивает старый ублюдок.

Надо отдать ему должное. Ему удалось застать меня врасплох и схватить одним из излюбленных приемов полиции. Так вышло, что я хорошо это знаю на собственном опыте. В прошлом меня так часто выводили копы из клубов.

Я пытаюсь вывернуться, но он давит на мою согнутую руку ногой, отчего перед глазами снова сыпятся звезды.

Какого хрена?

— Кто ты, мать его, такой?

— Меня здесь называют шерифом, – отвечает он.

— Малкольм, что ты делаешь? – боковым зрением я вижу, как Гарри поднимается из-за стола. – Оставь парня в покое.

— Ешь свою лазанью дальше и не указывай мне, что делать, – огрызается старый ублюдок.

Он начинает лазить по моим карманам, и я сжимаю кулаки от ярости. Я не пес, которого можно лапать. И скоро переступлю через свои принципы не бить стариков. Я готовлюсь отбросить этого придурка с себя, но в следующую секунду он приставляет пистолет к моему виску.

Какого хрена?

Если этот ублюдок шериф, то я Пресвятая Дева Мария.

— Что ты делаешь? – рычу я. – Это вообще законно?

— Я здесь шериф тридцать лет. Все, что я делаю, законно. Я и есть закон, – заявляет он.

Он давит на мою руку, и я морщусь от боли. Втягиваю воздух, ребра болезненно ноют. Убрав пистолет, он продолжает рыскать по моим карманам.

— Мне не нравится, когда ублюдки, вроде тебя, неожиданно появляются в моем городе.

Он добирается до кармана, куда я убрал кольцо для Ким. Ярость переполняет мою грудь, когда он вытаскивает коробочку и ставит ее на стол передо мной. Я пытаюсь вывернуться и схватить кольцо, но этот придурок вновь прижимает к виску пистолет.

— Отвечай быстро, у кого ты его стащил?

— Это мое.

— У тебя есть чек?

— Ты больной? Кто в наше время носит с собой чеки?

— Я всегда ношу с собой чеки, – он давит дулом на мой висок. – Хочешь, чтобы я поверил, что ты не можешь расплатиться за гребаные булочки, но носишь с собой кольцо за десять тысяч?

Я рычу. Этот придурок дважды облажался.

Во-первых, у меня на карте столько денег, что хватит купить это долбаное кафе.

Во-вторых, кольцо для Ким не может стоить десять тысяч. Не хватает, как минимум, еще одного нуля в стоимости бриллианта Cartier.

Но откуда этому тупоголовому кретину об этом знать?

— Пошел ты, – огрызаюсь я.

Он сильнее выкручивает мою руку, и я не могу больше пошевелиться. Боль, как дрель, простреливает спину и плечи.

— Малькольм, отпусти его! – слышится крик Гарри. – Ты что, не видишь, что сейчас сломаешь ему руку? Давай я заплачу за его выпечку…

— Я сказал, чтобы ты не указывал, что мне делать, – рявкает шериф. – Ты спишь с открытой дверью только благодаря мне. Если завтра этот ублюдок изнасилует Меган, ты придешь ко мне и будешь нести чушь про выпечку? Мы ни хрена не знаем, кто он такой!