Книга Мир Аматорио. Неделимые, страница 111 – Мари Мур

Твою мать.

Я не помню, когда в последний раз мне приходилось прилагать столько усилий, чтобы себя сдерживать. У меня голова идет кругом.

Ее стоны все еще звучат в ушах и сводят с ума, а перед глазами сохраняется ее обнаженный образ с разведенными бедрами на столе.

Мой член болезненно ноет и пульсирует.

Черт, я хочу Ким.

Хочу ее целовать, облизывать, ласкать. Хочу сменять жесткие быстрые толчки на плавные, чтобы дать нам обоим передышку. Хочу ускоряться и замедляться, чтобы прочувствовать с ней каждый момент. Хочу довести ее до оргазма и вместе с ней кончить.

Но я не могу этого сделать. Я всегда считал себя ублюдком с отсутствием норм морали и правил. Но я не хочу пользоваться ее состоянием. Ким растерянная и в неведении, и я не могу с ней так поступить.

С кем угодно, но только не с ней.

Моя принцесса.

К горлу подступает горечь. Я не рассказал Ким правду. Не знаю, как вывалить на нее весь этот травмирующий груз. И от мерзкого чувства вины я чувствую себя так, словно невидимые стены сжимаются вокруг меня.

Повернув голову, я смотрю на ее умиротворенное личико и прислушиваюсь к ровному дыханию. Ким спит, свернувшись клубочком и подложив руку под голову. Ее светлые волосы рассыпаны по подушке.

Я убираю в сторону ее непослушную прядь, упавшую на щеку. В этот момент замечаю на ее шее красный след от укуса. Не помню, чтобы вчера делал что-то подобное. Похоже, в какой-то момент я потерял над собой контроль.

Блять.

Мне нужно выбраться из постели до того момента, пока я окончательно не рехнулся и не набросился на Ким. Член изнывает и требует разрядки.

Успокойся, чувак. Я терплю, и ты потерпишь, понятно?

Отбросив простынь, я поднимаюсь с кровати и натягиваю боксеры. Утренний стояк вздымается бугром, и я сжимаю его через трусы.

Уймись, твою мать. Я же сказал, не сейчас!

Выхожу из спальни и тихо прикрываю за собой дверь. В последний момент бросаю взгляд на Ким. Она по-прежнему спит, и в голове внезапно проносится мысль: даже если я скрыл от нее правду, но поступил чертовски верно, когда привез ее сюда.

Пусть мы провели в этом доме всего одну ночь, но я чувствую, что это место создано для нас.

Спускаюсь на первый этаж и раздвигаю в стороны шторы, впуская в гостиную солнечный свет. Интересно, который сейчас час? Может, десять утра? Я не могу сказать точно, но чувствую себя бодрым и отдохнувшим за последнее время.

Снаружи не доносится какой-либо шум. Нет звуков рычащих двигателей автомобилей или болтовни прохожих. Только пение птиц и шелест листьев на деревьях. Давно я не оказывался в приятной умиротворяющей тишине.

Повернувшись, я поднимаю с пола рюкзак и иду на кухню. Расстегиваю молнию и высыпаю на стол все его содержимое. После этого открываю записи врача и вижу ее имя.

Рене Гросс.

Мне хочется сжать бумагу в кулак, но я прогоняю эту мысль. Облокотившись на стол, я внимательно читаю назначения. Затем убираю все лекарства, которые не пригодятся. Лишнее складываю в черный пакет, чтобы не было путаницы.

Дальше я раскладываю лекарства в соответствии с их дозировкой. Некоторые таблетки нужно принимать один раз в день. Другие каждое утро и вечер.

Не знаю, сколько уходит у меня времени, пока я вскрываю упаковки и раскладываю таблетки в кейс для лекарств. Все его блоки подписаны днями недели: начиная с понедельника и заканчивая воскресеньем. Внутри каждого блока несколько отделений, и я размещаю таблетки, тщательно сверяясь с записями.