Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 88 – Ольга Дашкова

Слова бьют наотмашь. Каждое из них – камень, который ложится на мою совесть. Разве это не доказательство того, кто такой Амир на самом деле? Человек, который убивает невинных ради устрашения.

Но почему тогда у меня сжимается сердце не от ненависти к нему, а от страха за него?

— Мне жаль, – говорю я искренне. – Мне правда жаль. Но я… я не виновата в смерти вашего сына. Я тогда даже не знала Амира.

— Но теперь ты знаешь, – ее голос снова становится твердым. – Теперь ты спишь в его постели, носишь его кольцо, пользуешься деньгами, заработанными на крови таких, как мой Эрен. Это делает тебя соучастницей.

Хочу возразить, сказать, что меня заставили, что я такая же жертва, как и ее сын. Но слова застревают в горле. Потому что она права. По крайней мере, отчасти.

Я действительно сплю в его постели. И не только сплю – я отдаюсь ему со страстью, которая пугает меня саму. Я ношу его кольцо и не снимаю его даже тогда, когда мы ссоримся. Я живу в его доме, ем его еду, пользуюсь его деньгами.

Я становлюсь частью его мира, даже если не хочу этого признавать.

— Вы правы, – шепчу я наконец. – Я соучастница. Но знаете что? Он все равно придет за мной. И когда он придет… вам лучше молиться, чтобы я была жива и невредима. Потому что, если со мной что-то случится, он сойдет с ума. И тогда пострадаете не только вы.

Машина резко поворачивает, меня бросает в сторону. Чувствую, что мы съехали с асфальта на грунтовую дорогу – подвеска подпрыгивает на выбоинах, кузов трясет.

— Еще посмотрим, кто кого переживет, – отвечает женщина, но в ее голосе слышится неуверенность. – Твой драгоценный муженек за все заплатит. И ты вместе с ним.

Машина останавливается. Двигатель глохнет, и наступает оглушительная тишина. Слышно только мое учащенное дыхание и далекий шум ветра.

Дверь открывается, меня вытаскивают наружу. Ноги подкашиваются – от долгого сидения в неудобной позе мышцы затекли. Воздух здесь другой – сырой, с запахом плесени и старого бетона.

Меня толкают вперед, и я иду, спотыкаясь о неровности под ногами. Шаги эхом разносятся по пустому пространству. Это действительно какой-то склад или заброшенное здание – звук голосов отражается от стен и потолка.

— Сюда, – приказывает женщина, указывая мне путь.

Под ногами холодный бетонный пол. Запах усиливается – затхлость, сырость, что-то металлическое. Слышу, как где-то капает вода. Кап-кап-кап. Монотонно, навязчиво.

Меня толкают, и я падаю на что-то жесткое – похоже, на ящик. Пытаюсь устроиться поудобнее, но руки затекли, а веревки натирают кожу до крови.

— Жди здесь, – бросает женщина. – Скоро за тобой приедет твой принц.

Слышу удаляющиеся шаги, затем – звук захлопнувшейся двери, наверное, водитель остался в машине, чтобы обеспечить отход назад. Остаюсь одна в этой сырой темноте, где единственными звуками становятся мое дыхание и эта проклятая капель.

Кап-кап-кап.

Пытаюсь сосредоточиться, заглушить панику. Нужно освободиться. Или хотя бы снять повязку с глаз – тогда будет легче ориентироваться.

Спускаюсь на пол, трусь затылком об ящик. Ткань сползает совсем чуть-чуть, но это уже прогресс. Продолжаю работать, не обращая внимания на боль в шее и плечах.

Наконец повязка сползает достаточно, чтобы я могла видеть одним глазом. Вокруг – серые стены, покрытые пятнами сырости. Высокий потолок с балками, с которых свисают старые цепи. Пол усыпан мусором – обрывками бумаги, ржавыми банками, чем-то непонятным.