Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 72 – Ольга Дашкова

А потом… потом он отнес меня в спальню. Бережно, как самое дорогое сокровище. Мы были мокрыми, разгоряченными, и между нами больше не было никаких преград. Ни гнева, ни ненависти, ни страха. Только голодное, отчаянное желание.

Амир целовал каждый сантиметр моего тела. Медленно, тщательно, словно изучая карту неизведанной территории. Его губы оставляли огненные следы на коже, а я… я сгорала. Буквально сгорала от желания, которое было сильнее всего, что я когда-либо испытывала.

Внизу живота разливалась сладкая истома, заставляя меня извиваться от его ласк. Я больше не была собой – я была живым пламенем, которое он раздувал своими прикосновениями.

И когда он наконец вошел в меня…

Боль была резкой, пронзительной, она заставила меня закричать и вцепиться в простыни. Но он остановился, темные и встревоженные глаза искали мои.

— Элиф… мы можем остановиться.

— Нет, – выдохнула я, притягивая его ближе. – Не останавливайся.

И тогда он начал двигаться медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть. Боль постепенно отступала, уступая место новым ощущениям – полноте, близости, единению с этим мужчиной, которого я одновременно ненавидела и желала.

Он сдерживался – я видела это по напряженным мышцам, слышала в его рычащих стонах. Иногда контроль ускользал, и он входил в меня слишком глубоко, слишком яростно. От острых ощущений у меня по вискам текли слезы, но даже тогда я не просила его остановиться.

Амир собирал мои слезы губами, шептал что-то, его голос хрипел от страсти. А потом снова брал меня, медленно, нежно, пока я не кончила еще раз, взорвавшись от удовольствия в его объятиях.

Дальше – провал. Помню только отрывки: его руки на моем теле, поцелуи, шепот. А потом – темнота сна, глубокого и безмятежного.

Теперь я стою перед зеркалом и пытаюсь понять, что со мной стало. Где та Элиф, которая поклялась никогда ему не сдаваться? Которая ненавидела его за смерть Мехмета, за разрушенную жизнь?

Она все еще здесь, – понимаю я. Она не исчезла. Она просто… изменилась.

Потому что то, что произошло между нами, не было изнасилованием. Это была капитуляция – моя собственная, добровольная капитуляция перед силой, которая оказалась сильнее ненависти.

И это пугает больше всего.

Подхожу к окну, выходящему на Босфор. Солнце превращает воду в расплавленное золото, а вдалеке белеют паруса рыбацких лодок. Красота, которая раньше казалась мне чужой, теперь выглядит иначе. Словно я наконец начинаю видеть этот город его глазами.

Его глазами.

Рука сама поднимается к животу, где все еще ощущается тяжесть его прикосновений. Представляю, как его ладонь лежала там прошлой ночью, полностью владея мной. От воспоминаний соски болезненно твердеют, а между ног снова начинает пульсировать знакомое тепло.

Боже, что со мной происходит?

Я хочу его. Несмотря ни на что, я хочу снова почувствовать его руки на своем теле. Хочу слышать, как он шепчет мое имя в моменты страсти. Хочу видеть его глаза, потемневшие от желания, когда он смотрит на меня.

Этого не должно быть. Я должна ненавидеть его. Должна планировать побег, месть, что угодно – только не стоять у окна и не мечтать о его прикосновениях.

Но мое тело не слушается разума. Оно помнит каждую ласку, каждый поцелуй. Оно жаждет продолжения того, что началось прошлой ночью.