Книга Записки следователя Ротыгина, страница 79 – Григорий Жадько

— Сделаем.

— Ну, бывай. Я утром позвоню, ты во сколько сменяешься?

— В восемь утра.

— Постараюсь успеть. Расскажешь?

— Слушаюсь.

— Да расслабься, поехали мы.

Полечившись три дня, Родин вернулся в отдел и сразу был вызван к Клименко.

— Из «Железки» звонили. Хвалят тебя. Как ты там отметился, докладай?

Олег рассказал эту эпопею вкратце.

— Повышаешь отчетность конкурентов!?

— Так получилось.

— Ладно, что по квартирному делу?

Клименко задумался, выслушав Родина прошелся по кабинету.

— Это не пацаны.

— Я тоже так думаю. Тут, чья-то опытная рука чувствуется. Документооборот, схема отлаженная.

— Давай-ка бросай все и плотно принимайся за этих любителей квартир. Они сами не остановятся.

Родин решил выяснить, где и при каких обстоятельствах совершались сделки купли-продажи. По документам все покупки совершались на одного гражданина, который жил в подвальной сырой комнате на Красноармейской. Оперативники без огласки познакомились с обитателем жилья. После распития «беленькой» и разговора по душам, стало понятно, что его использовали втемную. Кроме старого продавленного матраца, и солдатского непонятно какого цвета одеяла, транзисторного приемника «Альпинист» и колченого стола, там ничего не было. Бандиты использовали его и его паспорт. Квартиры, оформляясь в его собственность, и тут же выставлялись в агентствах недвижимости. С каждой сделки он получал две бутылки водки. Его это вполне устраивало. За что расписывался? Кто они были на самом деле? Он не ведал.

— Вы не спугнули его, – допытывался он ребят.

— Нет. Предложили схему аналогичную, использовать его и паспорт, а он нам сразу про этих. Типа семь бед один ответ. Как на тарелочке выложил.

— Кто за главного у вас был?

— Конечно Панкратов, с его «мордой-лица» не в милиции работать, а банки грабить. Без оружия сразу бы отдавали по первому требованию.

— Однако Валуев?

— Почти.

Родин решил выяснить места совершения сделок. К своему крайнему удивлению оба старика, независимо друг от друга показали на здание администрации Дзержинского района. Их привезли накануне, поселили на служебной квартире, снабдили продуктами. По их словам их привезли туда и в одном из кабинетов в присутствии нотариуса состоялись продажи. Один из кабинетов был 114 другой 225. Родин, не доверяясь никому, отправился проверить информацию. Прямых вопросов не задавал. Явно, что это была подстава. Сейчас в них спокойно заседали работники администрации. Спрашивать их о каких-то сделках и куплях-продажах не имело смысла. Если они не в теме, то бесполезно, а если в теме, то можно было спугнуть. Оставались еще два направления. Нотариус и дача, на которой содержали стариков, если конечно им удастся определить ее месторасположение.

Разговор с нотариусом Миленковой Людмилой Васильевной Родин решил отложить на крайний случай. С фотографии на него смотрела симпатичная женщина. Лет ей было 39. Прежде ни в чем предосудительном замечена не была. По любому ей как минимум приплачивали, или она была в деле. За ней Родин решил установить пока негласное наблюдение.

Поиски дачи, где содержали стариков вначале было зашли в тупик. Они перебивали друг друга спорили, а результата не было. Общее направление было понятно. Это была дорога на Красный Яр. В районе городской нефтебазы дорога, петляя обходила ее и резко спускалась к Оби. Дальше шли шесть причалов, горы песка которые тяжелые Хобы таскали в город для нужд городского строительства, а по правую руку начинались плотно посаженные друг к другу садовые общества. Горы песка запомнили оба старика, дальше они путались. Родин опросил каждого отдельно. Составил таблицу, расчертил график и нашел точки соприкосновения, где они говорили одинаково, а где их показания разнились. Ни один из них не упоминал о заливе, в котором прежде шел ремонт речных судов. Значит, оставались только три общества, где могла быть искомая дача: Транспортник, Виктория и Красная рябина. Выезд по раздельности на место в двух машинах, неожиданно привел к успеху, и еще какому. Искомая дача предстала перед их глазами. Это была обычная усадьба в шесть соток с небольшим домиком из потемневшего бруса крытая потускневшим оцинкованным железом. С боку была пристроена закрытая веранда с хлипкой дверью. Закрепляя успех, ребята, подсаживая друг друга, перескочили забор и кинулись туда. При проникновению в дом Стрельницким была ногой разбита входная дверь и они наскоком ворвались в помещения, но они были пусты. Но удача ждала их в огороде. Старички указали на неприметный холм с массивной железной крышкой. Сбив замок они освободили из погреба еще двух фигурантов, со следами насилия и выяснилось, оказывается, что не так давно был и третий, который не выдержал пыток и умер в погребе. Его увезли бандиты, и надо думать, надежно спрятали от любопытных глаз. Оба доходяги не верили своему счастью и тут же прослезились, а один обнимал всех подряд оперов и лез целоваться от избытка чувств. Освобожденных пленников, Стрельницкий, который был за старшего, распорядился отправить в больницу, а на даче было решено оставить засаду из трех человек в «бронниках». Первый день и ночь прошли без результата. Лишь вечером второго у глухой деревянной ограды остановилась светлая иномарка. Ребята затаились за калиткой, так как допускать бандитов до крыльца дома не входило в их планы. Там бы они сразу увидели сломанную дверь и насторожились. По рассказам пленников бандиты были вооружены пистолетом и обрезом гладкоствольного ружья и часто угрожали им оружием. К сожалению сразу все пошло не так как задумывали оперативники. Случилось так, что в ограду вошел один молодой человек, второй задержался в машине. Напав на него сзади, оперативникам удалось оглушить и обездвижить вошедшего, но все же успел что-то вскрикнуть. Стекло в машине было открыто. Крик насторожил того что был в машине. Он, не выходя из нее стал звать: