Книга Под тенью твоих чувств, страница 45 – Нетта Хайд

— Закончились презервативы или проголодался? – усмехается она, складывая руки под грудью.

Это чертовски опасный маневр: мой фокус мгновенно соскальзывает с ее глаз, падает ниже, натыкаясь на предательскую игру света и тени сквозь тонкую ткань рубашки. Видимость минимальная – возбуждение максимальное.

Я чуть приподнимаюсь на диване, ловко вытаскиваю из кармана фольгированный пакетик, небрежным движением бросаю презерватив рядом с собой и быстро подмигиваю ей, не теряя ни грамма самоуверенности.

— Как видишь, с вопросом о презервативах я справился сам. Но спасибо, что спросила, ценю твою заботу, – намеренно играю на грани.

Вдох-выдох, и перевожу разговор на другое, гораздо более острое:

— Я хочу, чтобы ты надела лифчик.

Она замирает. Ее глаза округляются, а в голосе слышится подлинный шок:

— Что?!

Как жаль, что я не могу запечатлеть выражение ее лица на камеру в этот момент. Такой кадр идеально подошел бы для мишени, висящей на двери в моей спальне.

Представить только, как дротики один за другим впиваются в каждую веснушку… завораживающее зрелище.

— Ты… – она на секунду теряется, будто подыскивает слова. Потом бросает хмурый взгляд и отбрасывает эмоцию жестким выдохом: – Ай, плевать. Ты не охренел, Каттанео? – злостно шипит она, и я не могу не усмехнуться в ответ. – Тебя не должно волновать, что находится у меня под одеждой, – говорит она, злобно нахмурившись. – Тупая просьба, которую я не буду выполнять. Можешь выписать еще одно штрафное предупреждение.

— Воу-воу, Скарлетт, притормози, – ухмыляюсь, чувствуя, как внутри скапливается ирония, смешанная с чем-то ядовито острым. – Меня не возбуждают упакованные по самое горло дамочки, – желчь выливается из меня, желая задеть ее побольнее. – Раньше ты была гораздо сексуальнее. А теперь… жизнь над тобой так надругалась? Или ты сама приняла решение сменить свой стилек на нечто подобное? Честно, тебе это не очень идет.

Она молчит. В этой тишине я, кажется, слышу треск ее зубов, замечаю, как несколько волосинок на ее голове дергаются в такт ее раздражению, предполагаю, что каждый нерв ищет направление к космосу.

Но это длится недолго. Это лишь напускной образ замешательства, после демонстрации которого она открывает рот и начинает отменно «стелить»:

— Знаешь, мне плевать на твое мнение. Никого, а тебя и подавно, не должен волновать мой стиль, – говорит она и, чуть прищурив глаза и скользнув взглядом по моим бедрам, искривляет губы в улыбке. – Я же не критикую твои узкие джинсы, которые, с вероятностью девяносто девять процентов, лишат тебя мужских возможностей и обеспечат уверенный путь к бесплодию. Так что будь добр – заткнись.

— Ты так в этом уверена? – спрашиваю я, чуть склоняя голову и цепко ловя ее взгляд своим. – Возможно, я тебя огорчу, но с моим членом все в порядке. Он отлично функционирует.

— Меня не волнует состояние твоего члена так, как тебя самого, – она отмахивается усталым жестом, чуть морща лоб. – Давай уже закроем эту тему. Ты скажешь наконец, что мне нужно сделать? Купить что-то? Кому-то что-то отвезти?

Она скрещивает ноги, и я, как абсолютный кретин, снова делаю это: смотрю, как изящно она выполняет этот запрещенный ход, подстегивая мое желание прикоснуться к ней – до боли, до злого, навязчивого зуда под кожей.