Книга Под тенью твоих чувств, страница 40 – Нетта Хайд

Замираю. В нос бьет мужской запах – свежий дезодорант, смешанный с потом. Отрываю глаза, замечая на чем мирно покоится моя голова, и пытаюсь сообразить, куда упираться взглядом, если все, что я вижу перед собой, – грудная клетка Теодора, мать его, Каттанео.

Мысленно прокручиваю все, что, возможно, происходило тут до моего появления, и быстро отшатываюсь. Начинаю усиленно тереть лоб – будто могу стереть даже мельчайшее воспоминание об этом тесном контакте.

Взгляд невольно скользит по его телу, медленно поднимаясь все выше. На нем майка, которую даже майкой тяжело назвать из-за глубоких вырезов на груди и подмышками.

Уверена, на моем лице не отражается вообще никакой реакции – не настолько все это мне интересно. У меня далеко не пубертатный период, чтобы трястись от банального касания и мужского запаха.

Но внезапно происходит сбой в моем собственном видении этого «мира».

Тео, видимо, расценивает мой отстраненный взгляд как вызов. И начинает свое шоу (а возможно, ему просто жарко стало) – стягивает с себя майку, невозмутимо вытирает ею вспотевшее лицо, потом беспечно вешает эту черную тряпку на плечо, провоцируя мою овуляцию начаться раньше положенного срока.

— Зачем стучишь? Ты же умеешь проникать без приглашения, Скарлетт Скай, – его губы изгибаются в знакомой полуугловой усмешке. Узнаваемая манера, характерная только ему. Соблазняющая без повода. Вынуждающая слюну во рту скопиться.

Пульс под кожей предательски учащается – а мне нужно сделать вид, что меня весь этот спектакль вообще не касается.

— Взрослею, – отвечаю я, наконец-то смещая взгляд с его рта на его глаза.

И, черт возьми, мне должно было стать легче, но этот проклятый блеск в его глазах, яркий цвет радужки и длинные ресницы… Все вместе создает какую-то бездну внутри меня, из-за чего я перенаправляю напряжение в груди на пакет, усиленно сжимая его.

— Уже не тот возраст, чтобы устраивать эти дурацкие и никому ненужные выходки. Я не вижу никакого смысла в том, чтобы проникать на частную территорию постороннего мне человека.

Все. Вроде бы нормально ответила. Или… нет? Почему он смотрит на меня так, будто я только что вместо всего этого сказала что-то типа: «О позе „наездница“ слышал? Вот ее я тебе и продемонстрирую прямо сейчас. Раздевайся. Ложись. Наслаждайся».

— Постороннего? – удивленно спрашивает Тео, склоняя голову набок и сверля меня наполненным издевкой взглядом. – О, Скарлетт Скай, я – кто-угодно, но не посторонний.

— Как скажешь, – решаю согласиться, чтобы он наконец-то отвалил от меня и забрал пакет, который я буквально всучиваю ему в торс.

— Как-то ты слишком быстро сдаешься и легко соглашаешься со мной, – насупившись, произносит он. – Может… – Он оценивающе скользит взглядом по моему прикрытому одеждой телу, останавливается на глазах и без тени смущения говорит: – Может, переспим, Скарлетт Скай?

Я оглохла от шума своих мыслей? Или он только что предложил мне…

— Переспим, Скарлетт?

Сколько же наглости…

«Тебе же нравится это, Скай, признайся».

— Боюсь, ты не осилишь мои запросы, Теодор Каттанео, – парирую я, затыкая внутренний голос и поднимая подбородок выше, словно стремлюсь спрятать совершенно другое в глазах – дикое желание сбежать и не менее дикое желание остаться. – Я привезла, что ты просил. Теперь мне пора. До начала моего рабочего дня еще два с половиной часа, так что, если ты не против, а ты не против – я пошла.