Книга Под тенью твоих чувств, страница 125 – Нетта Хайд

— Что молчишь? Нужна моя…

Достаточно.

Моя ладонь взлетает к ее затылку, ноги сами ведут к стене и прижимают ее к ней. Я нависаю над ее лицом – злюсь, закипаю, варюсь в этих ощущениях. Смотрю в ее глаза: зеленые, бешеные, по-прежнему мои, несмотря ни на что. Моя, несмотря ни на что.

Взгляд скользит к губам. Наклоняюсь и шепчу то единственное, что сейчас может устроить ее – и меня в том числе.

— Оплачу. Каждую. Секунду.

После этих слов я врываюсь в ее рот языком, предвкушая резкий набор высоты и слишком тяжелое падание, которое придет в самом конце.

Но пока есть возможность полетать – я ею пользуюсь.

Она отвечает на поцелуй, принимая и одновременно очерчивая границы вокруг нас на этот час.

Ее руки тянутся к моей спине, спускаются ниже, задерживаются и поднимаются к шее. Мои – падают на ее задницу, впиваясь в кожу так сильно, будто я хочу оставить шрамы на ее теле от своих прикосновений. Приподнимаю, усаживая на себя, и она вцепляется ногтями в мои плечи – для равновесия, для усиления болезненности ощущений, которые тонут в нас, или топят нас.

Удерживая ее на себе, я отхожу назад, разворачиваюсь и прислоняю ее спиной к другой стене, ловя ртом громкий выдох, и опускаю ее на ноги.

Ее ладони вовсю блуждают по верхней части моего тела, и, наконец, добираются до волос. Зарываются в них, сжимают, массируют кожу. Отстранившись от моего рта, она оставляет влажные следы и легкие укусы на моем подбородке, шее, ключицах.

Раздражает. Дразнит.

Поднимаю руку к ее лицу, хватаю за щеки и заставляю смотреть на меня. Только на меня.

В ее глазах пульсирует возбуждение, оно льется из нее и проявляется в каждом действии. Ослабляю хватку, и она плавно поворачивает голову в сторону, обхватывает своими губами большой палец моей руки и втягивает его в рот, не разрывая зрительного контакта. Она уже так делала, и это, мать его, так охренительно.

Чувствую, как язык скользит по нему, влажность усиливается, напряжение искрит.

Бесит. Сводит с дорожки разумности. Туманит мой мозг собой.

Психую – перемещаю ладонь на ее шею и снова целую – жестко, требовательно, без права на остановку и преждевременный выход. Внутри все горит он желания – вероятно, это просто спермотоксикоз, простая мужская потребность в сексе. И сейчас эта потребность будет утолена с ее помощью. Ложь. Ложь. Ложь.

Я касался других, так почему же прикосновения к ней жгут и морозят мои пальцы? Что в ней такого, чего нет в остальных? Чем она так особенна? Тем, что, как она сказала, она – моя главная бывшая? Бред? Да, бред.

С периодичными поцелуями веду ее на второй этаж, в сторону балкона – свежий воздух пойдет нам на пользу, полумрак спрячет любой намек на видимость чувств, а дети, которые спят, не услышат лишний шум.

Толкаю дверь балкона и подхожу к краю. Усаживаю ее на поверхность балюстрады и устраиваюсь между ее разведенными ногами.

Поцелуи не прекращаются, желание не ослабевает – лишь растет, и я был бы полнейшим ублюдком, если бы сказал, что чувствую это один. Она отдает мне то же самое, полностью отвечая на каждое движение своим, на каждый поцелуй – своим, на каждое прикосновение – своим. Она хочет этого так же сильно, как и я, иначе не осталась бы со мной.

А если я ошибаюсь – подумаю об этом позже, когда у меня будет на это время. Сейчас я слишком занят. Слишком занят ею.