Книга Под предлогом ненависти, страница 202 – Нетта Хайд

Последние слова цепляются за язык, царапают гортань: они такие чужие, такие не мои.

— Я не говорила этого, – почти шепотом произношу я, цепляясь за последние слова и сдерживая разрастающийся ком. – Это не я.

Карли вскидывает подбородок так резко, словно только сейчас вспоминает, что у нее тоже есть уязвимость, но прячет ее кривой, злорадной ухмылкой:

— Ой, милая, – скалится она, – большую часть из услышанного сказала именно ты, а остальное… ну, немного жгучего перца для вкуса, чуточку драмы – чтобы в полной мере прочувствовать этот кроваво-сладкий привкус реальности.

— Он тебе не поверит, – говорю я почти мрачно, будто проклинаю ее на длительные мучения в аду, из которого нет выхода.

В глубине души я верю: Тео не из тех, кто поведется на ядовитый мусор. Он сам твердил, чтобы я не слушала сплетни. Так почему он должен поверить ей? Не поверит…

— Мне? Поверит, Скарлетт, – протягивает она, обволакивая каждое слово болезненным ядом. – Я умею быть убедительной. Ты же поверила мне, что обязана влюбить его, – разве я держала у твоего горла нож? Нет. Мне даже не пришлось особо стараться.

— Что ты хочешь от меня?

— О, все-таки ты не идиотка. – Она лениво опускается на край стола, скрещивает руки на груди, небрежно закидывает ногу на ногу. – Все очень просто. Ты выполняешь свою часть уговора. Разбиваешь его. Уничтожаешь все, что возникло между вами, так, чтобы он больше не захотел даже вспомнить твое имя. Тогда я буду молчать, удалю запись, подарю тебе билет в твою проклятую свободу. Ну и деньги, которые очень скоро понадобятся и тебе, и кое-кому еще.

— О чем ты? – хмурюсь, не понимая ее.

На ее лице будто появляется новая маска – слишком жалкая, слишком театральная, чтобы быть настоящей. Это жалость, нарочитая и липкая, как патока.

— Ты правда не знаешь? Ты думала, что у меня в рукаве припрятан только один козырь? – Она вскидывает брови в фальшивом удивлении. – Тетя так и не рассказала тебе правду? Ну я же говорила, что у вас вся семейка такая.

— Говори, черт возьми! – кричу я, едва удерживая полотенце, чтобы оно не упало.

Карли презрительно закатывает глаза, будто ей надоело прикидываться невинной.

— Скарли, ты думаешь, что я просто так перекрасила свои шикарные темные волосы в это убожество? Или исчезла больше чем на две недели просто так? – она весело фыркает. – Нет, милая. Я была у твоей тетушки Жасмин. Она встретила меня как родную, обнималась, плакала, умоляла простить ее за то, что отдала меня. Она скучала, старалась дозвониться. А я, то есть ты, – она выделяет последние слова, прищурившись, – противная, упрямая стерва, не отвечала ни на один ее звонок.

В этот момент она резко уходит в серьезность:

— Она умирает, Скарлетт. Представляешь? Гниет заживо – медленно, мучительно, то-то разъедает ее изнутри, какая-то неизвестная дрянь. Похоже, с мозгом и зрением… раз она даже не усомнилась, что перед ней не ты. – Карли беззаботно пожимает плечами. – Ее, вроде бы, еще можно спасти, а можно было сделать это еще тогда. Но она выбрала вариант поинтереснее – дохнуть так, чтобы ты не страдала и не смотрела на нее с жалостью. Она отправила тебя сюда ради твоего же счастья и будущего, ценой твоей ненависти к ней. Тебя не продавали, как ты думала. Тебя просто… пожалели.