Книга Под предлогом ненависти, страница 103 – Нетта Хайд

— Отлично, а теперь пойдем есть.

— Я не голодна.

— Я только что слышал возмущения твоего желудка. Так что не увиливай – пошли.

Зайдя на кухню, я открываю холодильник и перечисляю ей почти все содержимое, из которого она выбирает только виноград.

— Ты не наешься им, – говорю я, взглянув на нее.

— Я очень постараюсь.

Я не слушаю ее и достаю все фрукты, которые есть в холодильнике. Мою их и, выложив на тарелку, ставлю перед ней.

Она осторожно отрывает одну виноградинку и погружает ее в рот.

А нормально ли то, что я считаю сексуальным то, что она делает, и как она это делает? Так, мозг, давай, включайся. Настраивайся на работу, черт возьми!

— У тебя строгие родители? Почему ты не захотела ехать в таком виде домой?

Отлично. Нейтральная тема для разговора должна более или менее утихомирить все, что со мной происходит, и сгладить образовавшее между нами… напряжение ? Какое, к черту, напряжение? Его нет – в этом и вся суть. Как будто несколько минут назад она ничего не делала со мной, и это странно и потрясающе одновременно.

— У меня нет родителей, – говорит она, переводя взгляд с фруктов на меня.

— Ты ведь…

— Тебе это интересно?

— Да.

— Меня в возрасте двух часов жизни положили под дверь неизвестной женщины, которая воспитывала меня до прошлого месяца, после чего продала богатым людям, которые теперь являются благородными опекунами с более чем пятью приемными детьми, – говорит она, удивляя меня откровенностью. Потом указывает на свою скулу и продолжает: – Синяк, о котором ты спрашивал, оставил мне один из этих приемных детей, и ему всего восемь месяцев. Он случайно бросил в мое лицо пульт от телевизора. Причина, по которой я не хотела появляться в таком виде при них очень легка для восприятия – я не хочу отвечать на лишние вопросы и объясняться перед теми, кому на меня плевать. Почему отвечаю на твой вопрос? Потому что я очень устала и у меня нет энергии придумывать еще какие-то едкие слова, чтобы ты от меня отвалил.

— Кажется, теперь это точно что-то невозможное, – признаюсь я, не отрывая взгляда от ее лица.

— Что?

— Я говорю, что ты кажется очень голодной. Ешь.

— А твои родители? – спрашивает она, погружая очередную виноградинку в рот.

— Мать утонула, когда я был маленьким, а отец слишком занят бизнесом.

— Получается, ты – очень самовлюбленный болван, которого отлюбливали деньгами с целью компенсировать отсутствие внимания?

— Если ты узнаешь меня получше, твой и навязанный другими людьми миф будет развеян, Скай.

— Ты хочешь сказать, что ты не самовлюбленный? И не напичканный с ног до головы деньгами?

— Я хочу сказать, что ты можешь пересмотреть ко мне свое отношение, если узнаешь поближе.

— А если я не хочу узнавать тебя поближе?

— Солги что-нибудь правдоподобнее, – произношу я, опуская ладони на стол. – С первой встречи ты проявляешь ко мне интерес.

— Ты замкнул меня в багажник.

— Ты залезала туда первой.

— Я хотела… – она прерывается, словно в моменте забыла все слова. – Я хочу в туалет.

— Правая комната сразу за лестницей.

— Спасибо. – Она вскакивает со стула и направляется на выход из кухни. И я мог бы спокойно посидеть и проанализировать ее поведение, если бы не невовремя вернувшийся Мэддокс.

— Это кто? – спрашивает он, подходя к столу.

— О, добрый день, Мэддокс, я тоже очень рад тебя видеть, – улыбаюсь, смотря на слегка невыспавшегося брата.