Книга Трофей для Хищника, страница 87 – Анна Юта

Жизель говорила, что она единственный ребенок в семье. Она не знала отца, мать никогда о нем не рассказывала, однако исправно получала деньги на содержание себя и дочери. И получала их столько, что Жизель как сыр в масле каталась. Лучшие наряды, отдых за границей четыре раза в год, частные школы и именитые гувернеры. Ко мне в поле зрения она попала, когда умерла ее мать. Один знакомый попросил организовать похороны, на которых я увидел девятнадцатилетнюю Жизель, и с того все началось. Влюбился без памяти. Забрал к себе, окружил заботой. Через год женился. Воздвиг на пьедестал и сдувал пылинки, пока ещё через три года Жизель не разбилась на Камаро, который я ей подарил. Ей было двадцать три в тот момент. Черт, по возрасту сходится…

— Хочешь сказать, что каким-то образом вдруг встретил сестру-близнеца своей Жизель? — Петя изгибает бровь.

— А это как-то можно проверить? — в желудке становится нехорошо, и по рукам бегут мурашки. Нет, ну такое совпадение…

— Это будет стоит очень дорого, и то, при условии, что ты знаешь, в каком роддоме они были рождены.

— Ты знаешь, что деньги не имеют значения, — тон скрипит раздражением. — Роддом был местный. Семнадцатый. Жизель пару раз делилась историями, которые достались ей от матери. Когда сможешь выяснить?

Леша привозит меня в крематорий к без четверти одиннадцать. Следом на нескольких машинах приезжают другие работники Игоря, включая злюку-Людмилу. Итого нас собирается человек пятнадцать. Как я и полагала, выяснять, где зал, в котором пройдет прощание, приходится мне. Чувствую себя долбанным экскурсоводом. Только флажка в руку не хватает: «Не разбредаемся! Группа, все за мной, нам сюда».

Попутно, пока наша процессия идет к нужному месту, звоню менеджеру ритуальных услуг, он заверяет меня, что все в порядке, тело уже готовят. Вроде все должно пройти хорошо, но мне до безумия страшно. От волнения тошнит с самого утра. Где-то в душе плещется надежда, что Игорь таки явится, а значит, все должно пройти без сучка без задоринки. Более ответственное задание, чем организация похорон Михаила Павловича, сложно представить.

Ровно в одиннадцать приходит человек в черном смокинге и белых перчатках, распорядитель похорон, открывает двери в зал, провожает нашу процессию внутрь и тихим голосом говорит, что сейчас мы можем проститься с Михаилом Павловичем. А затем спокойно уходит и притворяет двери.

Зал для прощания отделан мрамором, люди Игоря рассаживаются на банкетках, стоящих вдоль стен. Повисает звенящая тишина. Как будто все разом замерли. Даже шороха одежды не слышно.

Тело отца Игоря лежит на постаменте из белого камня. В костюме, с нормальным цветом лица, он как будто спит. В глазах непрошенно колет. Не знаю, почему мне грустно, этот человек причинил Игорю много боли и ушел, не раскаявшись. Но мне все равно жаль, он был живой, а теперь нет. И особенно саднит в сердце от того, как на его смерть отреагировал сам Игорь. Таким убитым, как вчера, я его не видела.

Первой к телу подходит Людмила. Какое-то время стоит рядом, склонив голову. Вытирает всхлипнувший нос белым платком и возвращается на банкетку. Скорбит так, будто знала Михаила Павловича.

Затем к нему начинают по очереди подходить остальные работники Игоря. Ведут себя по-разному — кто напряженно, кто расслабленно, кто без эмоций.