Книга В клетке у зверя, страница 97 – Анна Юта

— Есть ещё кое-что, Вадим, — продолжает Виктор ещё мрачнее. — Тоха. Я вычислил крысу в его команде. Только он вряд ли захочет в это поверить.

— Да ладно. Шут, что ли?! — вырывается у меня.

Блять, мне казалось, хуже уже быть не должно, однако… жизнь умудряется удивить.

Виктор кивает.

— Шут скурвился, — подтверждает мою жестокую догадку.

Шут — наш друг детства. Мы вместе в интернате учились. Он того же возраста, что и Тоха. Когда брат пошел в криминальный бизнес, а я — в университет, Шут очень помогал нам. А потом они на пару с Тохой занимались наркотрафиком. И вот так, значит? Шут продал брата? Считай, нас обоих. Я регулярно поручался за Тоху. Под ударом он, значит, под ударом и я. И Лера может быть сейчас у местного наркокартеля.

— А Тоха? Знаешь, где он? — спрашиваю, предчувствуя неладное.

И по лицу Виктора вижу, что новости неутешительные.

Валерия

Моя дверь распахивается как раз в тот момент, когда на Вадима обрушивается сокрушительный удар прикладом сквозь боковое стекло.

— Вадим! — кричу я, осознавая, что осталась одна против мужчины с автоматом.

Рядом с лицом вдруг поблескивает нож, ремень безопасности с треском расходится, и грубая рука рывком за куртку выгребает меня из машины. От ужаса я не чувствую ног и чуть не падаю, но тут подходит второй мужчина и подхватывает меня под вторую руку. Они волокут меня к целому внедорожнику впереди. Задняя дверь уже открыта, около неё стоит ещё один мужчина в маске. Меня забрасывают в салон, а потом с обеих сторон садятся громилы в масках. Я зажата между ними. Никакой возможности вырваться.

Оба снимают маски. Под ними незнакомые лица. Но факт — они не будут меня отпускать.

— Телефон! — приказывает тот, который справа. У него узкое лицо, впалые щеки, непропорционально густые брови и глубоко посаженные глаза. Вообще напоминает мертвеца.

Качаю головой. Он остался в сумочке, которая валяется на заднем сиденье внедорожника Вадима. Один принимаются грубо хлопать меня по карманам куртки, а второй сально оглаживает попу, проверяя нет ли в джинсах телефона. Убеждаются, что нет.

— Тихо сиди, и останешься цела, — рычит левый. У него густые волосы и шрам на щеке в виде треугольника.

За руль следом садится третий, тоже снимает маску и газует, срывая машину с места.

Они уверены, что я не создам проблем, поэтому на меня даже наручники не надевают. И не скрывают, куда мы едем. В лобовое стекло я вижу дорогу и указатели. Мы съезжаем с трассы под знак Кислово. И что мне это даст? Ничего.

Машина петляет по лесной дороге и выезжает к высокому забору за которым виднеется обветшалый деревянный особнячок на два этажа. Старинные резные наличники и конек отсылают к началу века. Из трубы идет дым.

Ворота пропускают машину на территорию и сразу закрываются. Машина подъезжает вплотную к терему, водитель глушит мотор. Меня снова грубо выволакивают на улицу. Это делает тот, который сидел слева, Треугольник. А Мертвец просто идет рядом. Из дома выходит плотный мужчина лет пятидесяти, с серебристой щетиной и сединой на отросших волосах. На нем свитер и стеганый желет-пуховик. Смахивает на егеря, только духового ружья не хватает за плечом.

Он оценивающим взглядом смотрит на меня, потом пропускает конвой внутрь дома.

— Девку сразу в подвал, — доносится со спины. У него низкий голос с легкой даже приятной хрипотцой.