Книга Простивший не знает правды, страница 109 – Женя Шуменко

Она наконец-то словила частника, и он повез ее по названному адресу. На сердце было грустно от принятого решения, но поступить иначе она не могла. Даже если сегодня после выступления она будет плакать всю ночь и пить коньяк, она не снимет трубку и не наберет номер его домашнего телефона, чтобы услышать его голос. Увидит на улице – перейдет дорогу. Пересечется в «Фортуне» – сбежит через заднюю дверь, как делала это раньше. Если Немец действительно хочет быть с ней, то пойдет ей навстречу. А если нет, то себя она ломать не станет.

Олег Мот, одетый в спортивный костюм и кроссовки, курил, облокотившись на свою машину, когда Женька запарковал свой внедорожник рядом с ним.

— Здорово! – пожал Мот его руку.

— Что с Шашеном? – перешел Штерн сразу к делу.

— Ножом его в подъезде пырнули.

— Случайно или?..

— Или.

— Час от часу не легче, – поморщился Немец и потер переносицу. – Охрана где была?

— За пивом он их послал, сказал, сам в состоянии дойти до квартиры, – покрутил Мот пальцем у виска.

— И эти олухи послушали?!

Мот молча кивнул.

— Колчин там?

— Да там, там. С Шашеном в палате.

— Колчин скоро нас всех на хрен пошлет. Каждую неделю к нему в руки попадает не один, так другой из нас, – провел рукой по своим волнистым волосам Женька.

— Слушай, – посмотрел на него Мот, затем отвел глаза в сторону и прикусил нижнюю губу.

— Чего?

— Отделайся от Шашена? Слишком много смуты вокруг него происходит.

— Я с ним больше не работаю. Ну не в к клуб же запрещать ему приходить? – хлопнул Штерн руками по карманам штанов.

— Жека, мой тебе совет, – наклонился Мот к нему как можно ближе, словно боялся, что кто-то может их услышать на безлюдной улице. – Гони ты его в шею. Запрети появляться в клубе. Пока он тренируется со своими «быками» в «Хакдари», все думают, что он принадлежит к нам. А, значит, его проблемы – это твои проблемы. А твои проблемы – это мои проблемы!

— Я тебя понял. Я подумаю, – кивнул Женька. – Идем, посмотрю на него.

Шашен сидел на больничной кровати и попивал через трубочку из маленькой пачки апельсиновый сок. Федя Колчин в белом халате сидел рядом с ним на стуле. Медсестра молча стояла у входа и ждала распоряжений врача.

Женька влетел в палату без стука, распахнув дверь так, что чуть не пришиб ей медсестру.

— Федя, выйди, пожалуйста, нам надо с Шашеном переговорить, – еле сдерживая себя, чтобы не заорать, попросил он.

Колчин поднялся со стула и посмотрел Женьке в глаза:

— Только без насилия.

— Уж как получится, – огрызнулся тот.

Шашен заерзал по кровати:

— Пусть доктор останется или медсестричка. Вдруг мне плохо станет.

— Заткнись, хрен беспонтовый. Добазарился уже! – рявкнул Женька.

Медсестра выскочила за дверь, за ней и Колчин.

Шашен, сжимая в руке пакетик сока, прижался к спинке кровати.

— Что ты опять натворил? Кому дорогу перешел?

— Немец, не знаю. Точнее, есть у меня одно предположение, – сказал Шашен и тут же поправился: – Скорее, два.

— Скорее, три! – злобно передразнил его Женька.

— Калина подослал, – пискнул Шашен.

— Нет, нет. Калина сам еле живой за бугром отсиживается. Слишком быстро все произошло!

— Тогда Пьянзин.

— Артём? С какого?..

— Денег я ему должен, – соврал Лёха и тут же себя выдал тем, что жутко покраснел.

— Обычно всем должен Пьянзин, а никак не наоборот! – нахмурился Женька, из последних сил подавляя в себе жуткое желание расквасить ему нос.