Книга Простивший не знает правды, страница 102 – Женя Шуменко

Она повертелась перед ним, поглаживая себя руками по бедрам.

Глаза Теплицкого вспыхнули на мгновение, но тут же погасли – он был настроен сейчас на другое.

Яна, уловив его настроение, не сдалась. Она была готова сделать все что угодно, только бы не просил больше ни о чем. Покачивая бедрами, она стянула с себя бретельки комбидресса, обнажив грудь.

Следователь приподнялся на кровати, а с ним и его естество.

— Сюда иди, – приказал он ей, и она подошла поближе. – Умеешь с толку сбить, – отбросил он с себя одеяло. – Но не переживай, я не забуду, о чем хотел поговорить, давай работай!

…Он не забыл. Как она ни старалась, он ни черта не забыл. Даже пяти минут не прошло, после того, как он, запыхавшись, откинулся на кровати, и понеслось: «Значит так, тут такое дело…»

«Дело, дело… Какое дело? – , думала она. – Не мужик, а робот какой-то. Другим еще час нужен в себя прийти. Расслабленно лежат с закрытыми глазами, ну или в потолок бессмысленно пялятся, а этот…»

— В «Фортуне» ты еще появляешься?

— Ну а где мне клиента с валютой находить? Естественно. Казино и ресторан – это ведь два в одном. Рыбное местечко. – Стоя у открытого окна, она курила сигарету.

— Ты должна сблизиться с Немцем. Мне нужна информация.

— Какого рода?

— С кем он дружит, кто под ним ходит, но самое главное – это его планы на будущее, – не раскрывал всех карт хитрый мент.

— На кой тебе Немец сдался? Он спортсмен обычный. Я понимаю – депутат, вор в законе, банкир, коммерс, на худой конец… Но спортсмен? – задумчиво накрутила она на палец локон своих длинных волос.

— У этого спортсмена, Яночка, группировка похлеще, чем у воров в законе будет…

— Эх, вон оно что… – разочарованно протянула она. – Все звезды на погонах приумножить хочешь. Рада помочь – не могу, – отрезала она.

— Это почему? – округлил он глаза.

— Потому что Немец твой помешан на певичке, как там ее… – защелкала она пальцами, делая вид, что не может вспомнить имя, которое давно стояло ей поперек горла.

— Вишня.

— Да-да, она самая, – выдохнула она дым тонкой струйкой.

— Между ними ничего нет. Ты ошибаешься.

— Я видела, как они целовались в машине, – повернулась она и с насмешкой уставилась на него. – Целовались страстно, как целуются любовники, у которых все только началось. Чего так побледнел? Немец, как и ты, влюблен. И она, кажется, тоже… Только в него, а не в тебя.

— Бред несешь, – скривился он.

— Понимаю, – стряхнула она пепел в стеклянную черную пепельницу. – Неприятно, что она выбрала не тебя.

Теплицкий подскочил с кровати и подошел к ней, прижав ее к подоконнику:

— Я сказал, обработай его.

— Не хочет он меня. Я не в его вкусе.

— Заинтересуй его! Сделай так, чтобы была в его, – перехватил он ее запястье и затянулся ее сигаретой. – Недооцениваешь ты себя, Яночка. На члене ты прыгаешь очень хорошо, в уши заливаешь на отлично. У тебя талант. Я в тебя верю.

— Клиент был недоволен в прошлый раз. – Она отчужденно смотрела в окно.

— А в этот ты постарайся получше. Выцепи его в «Фортуне», когда он немного выпьет с друзьями, и … Дальше мне тебя учить не надо, ведь правда? – провел он рукой по ее груди.

— Миша, там хоть польку-бабочку пляши, Немцу будет все равно. Когда мужик влюблен, его семеро не оттянут от нужной ему бабы. Нет у меня шансов, – прошептала она.