Книга Devil ex machina, страница 322 – Марьяна Куприянова

— Я что-нибудь вспомню?

— Думаю, да.

— Когда это случится?

— Не так скоро, как хотелось бы. Результаты анализов дадут мне более полную картину. А пока не хочу быть голословным. До свидания.

— До свидания…

Фаина опустила голову и закусила нижнюю губу, пытаясь осмыслить тонну новой информации. Что самое последнее она помнит? Почему она почти ничего не помнит про диабет?! Выходит, она запустила его и лечилась неправильно, поэтому и оказалась здесь. Чуть не умерла? Подумать об этом жутко. Но нет, было что-то еще. Что-то гораздо важнее и страшнее диабета, комы, всего этого… Она даже зажмурилась, пытаясь вспомнить, но лишь сильнее заболела голова. И больше ничего. Какие-то ошметки и обрывки о событиях, людях. Словах. Ничего целого, все раздроблено на мелкие куски, как рассыпавшаяся мозаика.

— Вы голодны? – спросила Соня, приблизившись.

— Должно быть, да.

— Хорошо. Тогда сначала возьмем у вас кровь на анализы, лучше делать это натощак. Потом покушаем, да? А потом, попозже, пойдем на томографию и ЭЭГ.

— Что такое ЭЭГ?

— Электроэнцефалограмма головного мозга, – скороговоркой ответила Соня. – Ну что, как Вам такой план?

— Отличный план, – Фаина попыталась улыбнуться. – Замечательный.

Когда у нее брали кровь из вены, заставив перед этим «покачать кулачок», Фаина смутно припомнила, что такое уже было с нею, по ощущениям, не столь давно. Это ее порадовало, но она не стала никому сообщать о своей маленькой победе. Через время ей принесли пресную, невкусную, несоленую еду на пластмассовом подносе и оставили разбираться с нею. Женщина и подросток не пытались с нею общаться, как будто боялись или испытывали волнение в ее присутствии. Наталья Григорьевна читала книгу, расположившись ближе к окну (Фаина очень хотела рассмотреть обложку, но никак не получалось), а Костик торчал в телефоне, видимо, с кем-то переписывался, иногда широко улыбаясь.

Фаина не смогла доесть тушеную на воде куриную грудку и безвкусную гречку, но в целом почувствовала себя лучше. Она аккуратно составила с себя поднос на тумбочку, которую перед этим благоразумно придвинули к ее кровати. Но помимо пищи следовало переварить еще и все то, что рассказал врач. Как же она довела себя до такого состояния? Что с нею произошло? Почему-то Фаину не оставляла мысль, что ей чего-то не договаривают. Возможно, им самим это даже неизвестно, а она забыла об этом. Какой-то проклятый замкнутый круг. Мучение от того, что она не может вспомнить что-то очень важное, возрастало. Сложно было сосредоточиться на какой-то единой мысли или идее, все они ускользали, как гладкие рыбы в воде.

— Что читаете? – спросила она, чтобы отвлечься.

— Я? – от удивления Наталья Григорьевна перевернула книгу и осмотрела обложку, как будто забыла, что у нее в руках. – Фауста перечитываю.

— Фауста, – медленно повторила Фаина, прислушиваясь к себе. – Гете написал, верно?

— Верно, – улыбнулась женщина. – Тебе сейчас, наверное, очень страшно. Не можешь ничего вспомнить, понять. Связать в одну картину. Не волнуйся, доверяй Вадиму Валерьевичу. Он строгий, но хороший врач.

— А что с вами? Почему вы сюда попали?

— У меня гастрит, обострение, – оживился Костя.

— У меня киста.

— А вы тут давно лежите?

— Неделю. Когда мы сюда попали, ты была уже в том состоянии… ну, ты понимаешь.