Книга Devil ex machina, страница 171 – Марьяна Куприянова

Через несколько дней после похода в кино Фаине позвонил Александр. Он все еще был настроен решительно, и девушка дала ему шанс. Ни к чему не обязывающие встречи с ним помогали проветрить голову. А когда они перешли непосредственно к цели своих свиданий, угрозы Яна и вовсе забылись дурным сном. Руки простого смертного касались ее, но ничего ужасного не происходило ни с нею, ни с любовником. Значит, это были просто слова.

Без зазрений совести Фаина проводила с Александром вечера, а потом и ночи. Он снимал номера в отелях, кормил ее и удовлетворял. Чем больше времени они проводили вместе, тем тяжелее ему было оторваться от Фаины. Девушка раскрепощалась, но не становилась кем-то другим. То, как непосредственно она вела себя, даже не подозревая о своей несхожести со всеми девушками, которых Александру довелось познать, приводило его в восторг. Идентифицировать, что конкретно с нею не так, не удавалось, но он готов был поклясться, что все ее странности, порой умилительные, порой вызывающие ступор, его устраивают.

В отличие от женатого мужчины Фаина могла легко закончить эти отношения, в которых находила много приятного. Могла, но не хотела. Александр спасал ее, прятал от монстра, что оплел сетями общежитие и затаился в глубине логова, накапливая новую порцию яда для своей любимицы. Александр же был так ею увлечен, что, находясь в его обществе, Фаина прекращала думать о том, будто ее жизнью кто-то управляет, кто-то ведет ее туда, куда ей не хочется идти, кто-то заставляет ее видеть и делать неприятные, ужасные вещи, которые могут лишить рассудка. И пусть эффект этот был временный, ведь в отсутствие любовника она вновь оставалась один на один с явлениями, что не укладываются в привычные рамки, но эффект все-таки был. Время, проведенное с этим мужчиной, дарило надежду на то, что все может быть по-другому.

Преподаватель немецкого помнил Фаину примерно такой же, как сейчас, но чуть живее – в ней тогда еще была не растоптана тяга к жизни, она была молчалива, но умела улыбаться, и глаза ее блестели. Студентка с идеальным произношением запомнилась ему надолго – звук ее голоса мурашками щекотал шею и пах. Но все это было очень давно, практически в прошлой жизни, когда оба были другими людьми, и глупостью казалось воскрешать события той давности, когда вот она, Фаина, спустя несколько лет валяется с ним в одной постели, и он просит ее прочесть что-нибудь на немецком, и оба в курсе, к чему приведут эти языковые упражнения.

О жене Александра они ни разу не говорили, словно ее и не существовало. Кольца мужчина не снимал, но это никого не смущало. Фаина задумывалась иногда, есть ли у него дети, и приходила к выводу, что даже это не заставило бы их прекратить свои запретные встречи. Их пути пересеклись именно в этот период, не раньше, не позже: он нуждался в любовнице, она нуждалась в ком-то, кто поможет ей отвлечься, у каждого были весомые причины поддаться притяжению. Так разве имело значение что-либо еще, если оба получали удовольствие от происходящего? Если оба решили, что хотят проводить свое время друг с другом.

Фаина не появлялась в общежитии около недели, и никто, кроме Гены, не писал и не звонил, чтобы выяснить ее местоположение. Девушка ночевала на съемной квартире с любовником, вместе они завтракали, разъезжались по своим рабочим местам, вечером встречались снова, ужинали, проводили ночь. Как Александр объяснял свое отсутствие жене, Фаину не волновало. Смутное беспокойство вызывало лишь то, что рано или поздно такому ритму жизни суждено прекратиться, и тогда ей придется вернуться в общагу.