Книга Devil ex machina, страница 157 – Марьяна Куприянова

Остатки былой Фаины, которую в клинике оголили, как провод, содрали «экзистенциальную кожу» со всего тела, остатки той Фаины, которая была уникальной, агонизировали, но не умирали окончательно. Новая Фаина, стремящаяся изменить привычный образ жизни, пока не ощущала готовности уничтожить все то, что росло в ней, крепло и развивалось годами. То, что делало ее самой собой, заставляло многих смотреть на нее с долей презрения, сочувствия и опасения, и только в единицах вызывало восхищение, способность принять девушку в истинном виде, несмотря на все странности. Эту совокупность черт характера нельзя было описать словами – все равно что пытаться написать шедевр, окуная кисть в помойное ведро. Лишь сухому научному языку удалось емко диагностировать то, что таилось в Фаине и мешало ей жить.

Мысли об этом измучивали, лишали энергии. В постель девушка легла обессиленной, но списала усталость на полный рабочий день и груду дел, от которых успела отвыкнуть. Внутренняя борьба, еще более сложная, чем ранее, разбухала в ней как ударная волна от столкновения двух реальностей: той, что ей внушили в лечебнице и которой надо было следовать, и той, что ожидала ее возвращения здесь, в стенах общежития. И если первая была логичной, продуманной, рациональной и адекватной, как чистенькая операционная, где все лежит на своем месте, то вторая казалась мрачным подвалом, в котором безумный маньяк расчленяет трупы в условиях жуткой антисанитарии.

Фаина из прошлого, психически нестабильная фантазерка, склонная к шизофрении и галлюцинациям, жаждала заполучить права, вновь оказавшись в привычной среде, а не в белых палатах, где очень просто стать нормальным, пока тебя не окружают те же вещи и люди, что и каждый день. Фаина из настоящего сопротивлялась и игнорировала все странности своей жизни, словно щитом прикрываясь аргументами и опровержениями Браль, охотно воскрешая их в памяти. Ей хотелось стать нормальной навсегда, и сейчас ее оснастили необходимыми силами для очередной попытки. Но получится ли? Или страх утратить себя – ту впечатлительную, молчаливую, с развитым воображением девочку – вновь пересилит все остальное?

«Когда я представлял себе черта, я легко мог вообразить его идущим по улице, открыто или переодетым, или где-нибудь на ярмарке или в трактире, но никак не у нас дома».

Герман Гессе – «Демиан»

Начало новой жизни ознаменовалось притоком первокурсников, которые стремились заселить свободные места, образовавшиеся после некоторых съехавших. Этаж наполнился нескончаемым гомоном, смехом и шумом, свойственными любому переезду. В блоке стало повеселее – новые люди оживили и развеяли тягостную атмосферу лазарета со смертельно больными и смертельно уставшими от всего происходящего людьми.

Новоиспеченные студенты вели себя несдержанно, обладали наивным взором, но острым языком, пристрастием спорить и затевать полемику по любому поводу, навязывать свою компанию вечно недовольным и ворчащим аборигенам, собираться по вечерам и громко смеяться, когда местные мечтали о тишине и покое.

«Свежее мясо для нашего монстра», – размышляла Фаина, наблюдая за ними, и смиренно вздыхала, не в силах здесь что-то исправить. Еще хорошо помня школьную пору, первокурсники перемещались стаями и все делали сообща: ходили в магазин или стояли в очереди в душ, стирали белье, готовили на кухне. Они и по манерам оставались школьниками, шумными и несерьезными. Вот, кого жизнь пока не успела потрепать. Но это ненадолго. Из детской безобидной сказки судьба забросила из в сказку для взрослых, сюда, где есть такой, как Ян. В этом им не позавидуешь. Они ведь абсолютно не подготовлены к этому приключению.