Книга Devil ex machina, страница 153 – Марьяна Куприянова

Что случилось с Яном? Стоило ей проявить толику дружелюбия, поболтать с ним, пригласить выпить чая вместе, и через несколько минут он почти залез ей под одежду. Где былое безразличие к местным, больше даже презрение и брезгливость? Где та неподдельная ярость, с которой держал работающую дрель у ее виска, готовый надавить чуть-чуть и убить ее? Неужели Браль была права, и Ян может оказаться чуть более человечным, чем думалось ранее? Неужели он способен испытывать к Фаине нечто положительное?

Его неожиданное внимание, странное поведение на кухне, цитирование Библии, дружеские посиделки за столом и напористая попытка соблазнения выглядели скорее как сон или пресловутое «додумывание реальности», фантазирование, которым Фаина временами чрезмерно увлекалась, если верить психотерапевту. В ее жизни стало происходить слишком много вещей, которых совсем не ожидаешь от привычного миропорядка. Как же понять, что из них выдумка, а что – правда?

Слишком много вопросов накопилось за несколько дней, и никто не собирался давать на них ответа. Фаине не хватало ежедневных разговоров с Инессой Дмитриевной. Каким-то образом эта женщина ухитрилась влезть в тесную зону комфорта своей пациентки, не вызвав отторжения и паники, свойственной любому шизоиду в подобных случаях. Фаина прекрасно понимала, что никто из нынешнего окружения не заслуживает такого же доверия, как Браль. Никому она не сумеет рассказать о себе столько, сколько поведала специалисту, ни с кем не сможет обсудить безумные и откровенные темы, которые ее беспокоят. Это против ее природы. В лечебнице она привыкла высказываться много и подробно, беседовать с тем, кто понимает ее, кому можно довериться. Теперь эта привычка мешает. Нужно вновь зашить душу, которую аккуратно распахнула Браль, заштопать толстыми нитками, крепко завязать узел и спрятать ножницы.

Как же Ян станет вести себя дальше? После того, как она отвергла его с присущей ей язвительностью, которой были пропитаны их отношения с самого начала. Можно сказать, она обошлась с ним жестоко, учитывая его любовные похождения и славу местного Казановы, привыкшего к вниманию девушек, чьи юные и свежие тела, полные жизни, он испивал до последней капли и выбрасывал за порог, пресытив непомерный аппетит на короткое время.

Омерзительно. Все это на самом деле омерзительно, и гадко даже подумать о том, что между ними может быть близость. Только не с ним. Ведь, если быть по-настоящему честной с самой собой и задать вопрос, кем был Ян все это время, с момента заселения, то ответ окажется довольно прост. Мерзавцем, вот, кем он был. Самовлюбленным, напыщенным, с раздутым самомнением, из-за которого ему не видно ничего, кроме собственного величия, выращенного искусственно. Ублюдком, который всех презирает, на всех смотрит свысока, манипулирует людьми, считая себя сверхчеловеком, жестоко обращается с окружающими, упивается собственным превосходством, вот, кем он был все это время.

И не стоит делать вид, что на это можно закрыть глаза в силу тех редких и незначительных случаев, когда он снисходительно проявлял человечность. Нет. Вовсе нет. Он не заслуживает ни внимания, ни любви, ни понимания. Не заслуживает, чтобы в нем искали что-то хорошее. Причины, по которым он стал такой сволочью, какие-то оправдания его поведения или характера. Не заслуживает, чтобы его восхищенно обсуждали, стоя в очереди к душу по утрам, чтобы провожали прищуренными взглядами, полными надежд или зависти, чтобы о нем сочиняли сплетни, чтобы его боялись или уважали, чтобы с него брали пример, чтобы искали его расположения, улыбки, взгляда. Гнилой фрукт с красивой кожурой. Проткни палкой и увидишь, что он такое на самом деле.