Книга Devil ex machina, страница 123 – Марьяна Куприянова

Фаина отложила ручку и посидела с закрытыми глазами. Сейчас ей нужно сходить на ужин, а после, вернувшись, она займется записями. Требуется действительно подготовиться к сеансу и ничего не упустить. Фаина собиралась кратко перечислить все до единой странности, свидетелем которых стала, и поведать их Браль. Она все еще надеялась, что происходящее возможно объяснить рационально, и здесь ей в этом помогут.

«Когда выберусь отсюда, не стану вести дневник. Это не настоящее. Здесь, под землей, он помогает мне сохранить рассудок, с ним я разговариваю по ночам. Но он подстегивает тщеславие. Пишешь то, что хочешь услышать о себе».

Джон Фаулз – «Коллекционер»

К полудню следующего дня Фаина успела даже больше, чем планировала. В клинике ей свободно дышалось и думалось, не было постоянного ощущения, словно в легких у тебя кишмя кишат плесневые споры, а в голову налили жидкий металл. Ежедневное в общежитии, здесь болезненное восприятие реальности отступало, как бактерии перед хлоркой.

Можно было передвигаться по помещениям без неприятного покалывания в области сердца – не опасаться того, что в любой момент можешь наткнуться на Яна, и неизвестно еще, чем кончится для тебя очередная встреча; не замирать, прислушиваясь к звукам на этаже, не высчитывать, когда выскочить из укрытия на кухню или в душ, чтобы не напороться на пару магнетически-зеленых глаз, словно бы алчущих чьей-нибудь души.

Физическое отсутствие Яна приносило даже больше облегчения, чем можно было представить, но и некую опустошенность тоже. В стенах клиники у Фаины как будто открылось второе дыхание. Она вновь ощущала себя живой. И это всего лишь за сутки! Пока никто из общежития ей не позвонил и не написал, и тем забавнее было представлять дальнейшее развитие событий, строить сценарии и делать ставки, кто же первым хватится ее.

В состоянии сильной усталости, но, тем не менее, в приподнятом настроении, Фаина успела: познакомиться с персоналом (симпатичный медбрат на вечерней смене особенно любезничал с нею); пообщаться с парой пациентов на ужине из овощного салата, кефира и овсяного печенья – оказалось, не так сложно заговорить с людьми, признающими, что имеют проблемы с психикой (хотя ничего серьезнее шалящих нервов или депрессии в этом крыле было не найти); ознакомиться с памяткой правил и выучить местное расписание.

Но самое главное, и Фаина гордилась этим так по-детски, она успела исписать чуть более половины предоставленной ей тетради, приятно опустошив голову. Бумага впитала все, что девушка планировала обсудить с психотерапевтом: мысли, догадки, наблюдения, обрывки воспоминаний, безумные теории и не менее безумные к ним доказательства, схемы, таблицы, даты, даже некоторые цитаты, дословно зафиксированные по странному алгоритму ее избирательной памяти. И весь этот почти бессвязный, не систематизированный поток сознания, выпотрошенный из Фаины, словно кишки из вздувшегося рыбьего брюха, плавал на орбите планеты под названием Ян.

Девушка подробнейшим образом описала его внешний вид и темперамент, манеру общаться и особенности поведения. Прочитав эти записи, любой решил бы, что Фаина давно и хорошо знакома с описываемым объектом. Отнюдь, нет. Почти не контактируя с ним, Фаина знала о нем так много. Она доверяла своей интуиции. При этом ее не покидала уверенность, что Яна невозможно познать в принципе – до дна, без остатка. Он иррационален, как деление на ноль. Об этом она тоже написала в тетради.