Книга Devil ex machina, страница 120 – Марьяна Куприянова

Степа снова ничего не понял, продолжительно вдохнул-выдохнул и оставил девушку одну. Он искренне надеялся, что Фаине смогут помочь, и через две недели ей полегчает настолько, что она сможет вернуться к работе. Однако в глубине души молодой начальник знал, что этой девушке уже ничто не поможет. Наверное, поэтому он относился к ней с неясной ему самому симпатией. Разве станешь ругать за какой-то проступок человека, обреченного на страдания? Он всегда понимал, что Фаина мучилась, но боялся себе в этом признаться. Сама жизнь мучила ее, абсолютно неприспособленную к существующим законам и правилам.

Фаине дали как следует выспаться, накормили казенной едой (поведение персонала разительным образом меняется, если твое лечение оплачивается) и отвезли в небольшой загородный пансионат для душевнобольных. Бежевое здание, окруженное морем свежей зелени. При себе у нее имелась только сумка с телефоном и кошельком, но девушка не стала никому ничего сообщать. Расскажет, только если кто-нибудь заметит ее отсутствие. А пока что хочется одного – выпасть из привычного мирка, побыть в изоляции от людей и вещей, которые довели ее до ручки.

Весь путь по кочкам и выбоинам загородной дороги Фаину не покидала приятная легкость. Во-первых, она как следует прооралась сегодня, во-вторых, она еще две недели не вернется в общежитие и не увидит Яна, в-третьих, ее везут туда, где кто-нибудь точно поможет ей разобраться в себе и в окружающих, выпутаться из сетей, в которых она билась слабым насекомым под чутким взглядом паука. А если нет, она хотя бы отдохнет в спокойной обстановке, где никто не будет превращаться в монстра, приращивать ей волосы и пытаться продырявить висок дрелью.

По прибытии ее молниеносно оформили, с улыбкой проводили в номерок гостиничного типа в крыло для спокойных пациентов, выдали чистую одежду и постельное белье и на время оставили в одиночестве. С удовольствием переодевшись во что-то вроде просторной белой пижамы и мягких тапочек, Фаина собрала волосы в дурацкий пучок на затылке и стала осматривать отведенное ей помещение. Максимум пятнадцать-двадцать квадратных метров. Здесь легко умещались односпальная кровать, маленькая прикроватная тумбочка, письменный стол у окна и два стула. Душевая совсем тесная, зато своя. А вот в столовую, похоже, придется ходить со всеми остальными в отведенные часы. Как в школе. Или в тюрьме.

Фаину не волновало, что ее жизнь разительно изменилась за столь короткий срок. Главное, что сейчас она подальше от Яна, в спокойной обстановке – не так уж важно, где именно. В последнее время в ее жизни стало происходить так много всякой дьявольщины, что оказаться в лечебнице казалось вещью вполне закономерной.

Забавно, рухнув на кровать, пялиться в потолок и размышлять, как там, в общежитии, отреагируют на ее исчезновение, и кто забьет тревогу первым? И как же себя поведет Ян, когда Фаины не станет поблизости, кого он будет мучить теперь, над кем издеваться? Хотелось пройтись по своему «лазарету», раскручивая йо-йо и ожидая телефонного звонка от кого-нибудь вроде Гены или Даши, взволнованных голосов, десятка вопросов, предложений помощи… И спокойно так, с улыбкой, уверять, что отныне у нее все в порядке, а помощь нужна не ей, а всем тем, кто остался на этаже.