Книга Devil ex machina, страница 112 – Марьяна Куприянова

Больше никогда они не поболтают о всякой ерунде, не обнимутся, как прежде – вечно над ними будет висеть клеймо воспоминания, когда одной было нужно, а другой воспользовался случаем. Это и не позволяло Фаине сделать то, чего порой так сладостно, до дрожи в коленях хотелось, когда Гена находился поблизости в одних шортах.

А когда рядом поселился Ян, в каждом движении и взгляде которого сквозила неприкрытая животная сексуальность, контролировать интимные импульсы стало в разы сложнее. Вот только Фаина не сразу это заметила, продолжая убеждать себя в том, что Ян ей безразличен и даже противен. Гена отошел на второй план – не мог тягаться с таким сильным конкурентом. Ян обладал особенным магнетизмом. Что бы он ни делал, что бы ни сказал, это добавляло ему желанности. Даже если он поступал по-скотски.

Фаина сопротивлялась изо всех сил. Слишком много она думала о Яне и корила себя за это. Ей редко что-то снилось, но эротические грезы с участием Яна постепенно пробивали панцирь и крутились в воображении перед сном. Вопрос на засыпку: хочет ли она конкретно его или вожделеет молодое тело, не лишенное мужских прелестей? Другими словами, нужен ли он ей целиком, со всеми странностями и невыносимым характером, или лишь та часть, что ниже шеи?

Четкого ответа не было. Зато была задача: ни за что не сдаваться этому ублюдку, который затащил в свою постель почти всех местных девочек. Она выше этого. Она не будет бегать за тем, кто не умеет держать свой член в штанах и пары суток. Он ни за что не должен узнать, что она к нему испытывает. Хотя, пожалуй, после того, как он прочел стихотворение, скрывать что-либо не имеет смысла.

С другой стороны, имела место быть ментальная неполноценность, и в последнее время Фаина находила все новую брешь в своем психическом состоянии. Лишь парочка человек могли понять ее практически без слов. Принимали, какая есть, и не жаловались. Остальные, а их было очень много, не могли примириться с асоциальностью девушки, ее полным неумением поддерживать живую беседу, болтать о пустяках, по-человечески общаться, находить с кем-либо общий язык.

Фаина не испытывала дискомфорта от молчания, зато часто замечала, сколько неловкости это приносит другим. Людям так важно получать даже короткий звуковой отклик на свои фразы: банальное «да уж», и ты уже поддержал разговор, теперь ты не кажешься странным, ты принимаешь участие в коммуникации, значит, с тобой все окей. На работе, в общежитии, в магазине, в кино – Фаина не знала, как и что ответить, чтобы на нее не смотрели косо, ожидая хоть слово, а получая недоумение и тишину.

А Ян, каким бы засранцем ни был, пробуждал в ней и живой интерес, и иные чувства – простые, человеческие. Его молчание и поведение помогало взглянуть на себя со стороны. С ним было несложно говорить – слова находились сами собой, не надо было долго думать, что сказать. С ним ей хотелось острить и высказывать колкости. Кричать, обвинять, умолять, подчиняться. Быть собой. Ян настолько странный, что рядом с ним Фаина магическим образом переставала чувствовать странной себя. А уж за это можно было на многое закрыть глаза.

Но Ян был для нее никем. И она была никем для Яна. В отличие от Наташи, конечно. Бедная девочка даже не представляет, в какую яму дерьма падает по собственной воле. Выходки Сергея покажутся ей детской забавой. Ян уничтожит ее, а следом с легкостью примется за кого-нибудь другого, даже кровь на губах обсохнуть не успеет.