Книга Багровая связь, страница 84 – Марьяна Куприянова

«Уолтер взял рацию и связался с базой.

— База, прием, это патруль.

— Что-то произошло? Прием.

— Все в порядке. Девятый квадрат чист. Впрочем, как и остальные. Кто вообще может выйти в такую ночь на улицу?

— Как вы там, Уолтер?

— Замерзаем.

— Держитесь, прием.

— Принято, база.

Молодой полицейский допил свой кофе и теперь чувствовал, что ему уже не так тепло, как несколько минут назад. Даже печка в автомобиле не спасала от мороза в эту ночь.

— Когда же это закончится, – сказал молодой полицейский.

— В чем же дело в таком случае? – спросил старый полицейский.

Уолтер понял, что напарник говорит о Лайле.

Помедлив, он ответил:

— Мне кажется, что я испорчу ей жизнь.

— Ну, парень…

Уолтер и сам прекрасно понимал, что девушка ждет от него первого шага. И не только она. Весь участок и весь район, где все друг друга знали, ждал от Уолтера первого шага. Однако флирт затянулся на несколько лет, и виной тому была не только лишь нерешительность или стеснительность Уолтера. Все знали его как хорошего, надежного парня. Уже не раз молодой полицейский производил задержание преступников, бывало, даже вооруженных, и ни у кого не оставалось сомнений в мужественности Уолтера Ллойда. Однако, несмотря на службу в полиции и стабильную жизнь, с девушками у него до сих пор не ладилось.

— Я вспомнил одну историю, – сказал старый полицейский, когда они проезжали прачечную миссис Роуз. – Не знаю, насколько она поучительна в данном случае, но она мне вдруг вспомнилась, знаешь, так бывает. Когда вроде бы ничего общего нет у двух вещей, но в твоей памяти они все равно в какой-то связке.

Молодой полицейский любил, когда Гленн говорил эту фразу «я вспомнил одну историю», особенно если это происходило в ночное дежурство. Байки из молодости старого полицейского были самым захватывающим, что можно услышать в Солт-Лейк-Сити в 1987 году.

Молодой полицейский приготовился слушать».

* * *

— Слушай, Лиз, я хотел бы поговорить с тобой.

— Что?

Я жарила мясо на кухне, задумавшись о романе, Шувалове и своих снах, а также о том, как это все между собой связано. Теперь не было сомнений, что эта связь есть. От одного к другому она тянется багровым следом. В последнее время мне казалось, что мои сновидения потихоньку просачиваются в реальность. Значило ли это, что я схожу с ума? Не знаю, но третий глаз продолжал сиять, как никогда прежде, и я писала, забыв обо всем мире.

Кирилл выключил газ под сковородкой и взял меня за руку.

— Присядь со мной, пожалуйста.

Удивленная, я села за стол.

— Кир, что случилось?

— Лиз, меня немного беспокоит, да что там, меня уже сильно беспокоит твое состояние в последнее время.

Он выглядел очень виновато, произнося эти слова.

— Не понимаю, Кирилл. Мой кризис кончился, я пишу каждый день, все замечательно.

— Не совсем, – сказал он и отвел глаза.

— Что ты имеешь в виду? У тебя какие-то проблемы?

— Мне кажется, это у нас с тобой проблемы.

— Что ты такое говоришь?

— Слушай, Лиз. В последнее время ты стала очень странно себя вести. Я понимаю, вдохновение, и ты сильно увлечена сюжетом своего романа, но есть и кое-что помимо этого. Кое-что, с чем я уже не могу продолжать мириться.

— О чем ты говоришь?

— Ты… словно… полностью ушла в свой мир, Лиз. Ты стала очень холодна ко мне. Не реагируешь на многое, что я говорю и делаю. Твои чувства ко мне как будто… ослабели. Я ощущаю себя пустым местом. Будто я лишний в твоей жизни. Будто ты ушла жить в свой текст. Навсегда.