Книга Багровая связь, страница 69 – Марьяна Куприянова

— Отвечай немедленно!

Я не могу произнести и слова, лишь нечленораздельные звуки выхаркиваются из глотки. Я рыдаю, зная, что смерть уже близко, и в этот раз он меня не пощадит. Я не понимаю, о чем он говорит, но я не могу ответить ни слова, как бы мне ни хотелось этого. Для меня это физически невозможно, но он не понимает и прирежет меня за молчание.

— Говори же, сука! – голос в высшей степени озлоблен.

Снова встряска, затем раскатистый смех.

— Ха-ха-х-ха, я понял, Бет, я понял. Ладно, молчи, ты всегда была такая упертая, и мне так это нравилось в тебе: упертая и гордая, да. Хорошо, поговорим иначе. Стой смирно, не то, клянусь, я столкну тебя в море, но прежде полосну тебя как следует.

Он убирает руку с моей шеи и ведет ладонью по ребрам, ощупывая их, затем обхватывает левую грудь прямо через платье.

— Умница, Бет. Что это у нас тут такое соблазнительно округлое? Ох, девочка, не будь я так зол, я бы спрятал лезвие в карман и сделал второй рукой то же самое, да только, боюсь, ты вновь улизнешь, отвлекши мое внимание своими женскими штуками.

Мужская рука нежно мнет мою грудь, а тело прижимается вплотную.

— Сорвал бы с тебя это тонкое платьице, Бет, веришь? Ты всегда была такая сладкая, как жаль, что ведешь себя плохо. Не слушаешься, сбегаешь, злишь меня, делаешь все, чтобы я от тебя избавился. Разве тебе со мной так плохо? Зачем тебе эта свобода? Я выгуливаю тебя, кормлю, трахаю каждый день по несколько раз – что еще тебе нужно? Я бы и сейчас не прочь поразвлечься, но ты меня вынуждаешь поступать иначе, а мне бы очень не хотелось делать тебе больно, Бет. Ах, девочка, мне жаль тебя лишаться, я обожал твое тело, но мое терпение лопнуло, и ты сама в этом виновата.

Пока он говорит, слезы ужаса льются ручьями по моему лицу, часть из них капает на его руку, которой он продолжает играть с левой грудью. Беспросветный страх окутывает мое сознание, я понимаю, что смерть уже неотвратима, а я бессильна, чтобы спастись. И эти последние минуты моей испорченной жизни я выслушиваю бред больного психопата, от руки которого и погибну.

— Вы посмотрите, у кого-то сосочек встал, ну и ну! Неугомонная Бет, даже перед смертью не можешь не течь рядом со мной, как последняя шлюха. По правде говоря, можно бы устроить прощальный раз, как считаешь? Кому это повредит, не так ли? Тебе перед смертью вообще все равно, а я, наконец, смогу проявить всю свою жестокость в процессе, не опасаясь повредить тебя слишком сильно. Ты ведь все равно труп. Последний раз отыметь тебя перед тем, как прирежу и сброшу на корм рыбам – а что, неплохая идея.

Я набираю в легкие воздуха и кричу изо всех сил:

— НЕ-Е-ЕТ!!!

— А я решил, ты онемела, Бет. Не буду я ничего с тобой делать, не переживай, просто прирежу. Но сначала я должен кое-что сказать тебе на прощание, малышка.

— Нет-нет-нет-нет-нет! – рыдаю я, мотая головой.

— Вот, что я скажу тебе, Бет: твой дружок уже давно дожидается тебя на дне.

Я не успеваю понять смысл его слов, как он, вцепившись мне в волосы, откидывает мою голову назад, чтобы кожа на шее натянулась, и с сильным нажимом проводит по ней лезвием.

Эту боль не сравнить ни с чем. Я опускаю расширенные до предела глаза и вижу, как кровь хлещет мне на грудь, быстро окрашивая белое платье, и вместе с ней из меня вытекает жизнь. Не могу дышать, не могу кричать – перерезанное горло клокочет и мокро булькает. Хватаюсь за шею обеими руками, чтобы остановить поток крови, но резкий удар коленом в спину сталкивает меня с обрыва, заставляя по инерции раскинуть руки в стороны. Лечу вниз головой, пропитавшееся кровью платье трепещет от встречного ветра, артерия продолжает фонтанировать, и маленькие капли слегка опережают мое падение, я вижу их перед лицом.