Книга Багровая связь, страница 65 – Марьяна Куприянова

— С чего это Вы решили?

Я старалась осторожно высвободить руку, но она будто застряла в застывшем цементе. Просить его отпустить меня было так же бессмысленно, как уговаривать зыбучие пески вытолкнуть твое тело на поверхность, поэтому я отвлекала диалогом.

— Не строй из себя глупенькую, не напрашивайся на похвалу.

Шувалов тянул все сильнее, а я все отчаяннее упиралась в ответ. Тем не менее, мое тело неотвратимо приближалось к его, а мы продолжали говорить, словно и не было никакой борьбы на фоне этого странного диалога.

— Я ни на что не напрашиваюсь, особенно на Ваше избыточное внимание.

— Тебя волнует, с чего я взял, будто у тебя внутри есть нечто особенное, помимо внутренних органов?

— На самом деле не настолько волнует, чтобы я сейчас находилась здесь.

— Интерес, Бетти, вещь забавная, вне всяких сомнений. Он меня и натолкнул понаблюдать за тобой. Ты даже не представляешь, как сильно отличаешься от окружающих, – на этой части фразы я оказалась вплотную к Шувалову, – надо быть кретином, чтобы этого не заметить, а я далеко не кретин. Я скажу тебе даже больше: если бы не твоя начинка, ты бы никогда не оказалась рядом с человеком, который мечтает… – мужчина глубоко вдохнул запах моих волос, откинул прядь с моего лица, – даже жаждет – выпотрошить из тебя ее всю, – почти шепотом закончил он.

Это прозвучало так зловеще, что меня передернуло. Воображение живо представило картину, где Шувалов разрезает мне живот и достает внутренности, хотя я надеялась, что он использует метафору.

— О чем это… Вы… говорите? – слегка заторможенно спросила я, перебарывая холод в животе.

Мужчина запрокинул белую голову и расхохотался. Если я когда-нибудь попаду в ад (а если он существует, это случится точно) и мне посчастливится встретить там дьявола лицом к лицу, я готова дать руку на отсечение, что сам сатана будет смеяться не так зловеще, как человек передо мной.

— Испугалась?

Прижатая к его торсу, я ощущала сильную вибрацию, когда он говорил. Звук его голоса шел будто бы прямо из грудной клетки, просачиваясь через плоть.

— Немного, – призналась я.

— Я это слышу, слышу, как пляшет сердечко маленькой Бет. Как же ты меня боишься. Питекантропы такие страшные?

— Вы хуже.

— Действительно? – он насмешливо вскинул брови.

— Гораздо. Их внешний облик хотя бы не обманывает, и всегда знаешь, чего от них ожидать. А Вы непредсказуемы. Я понятия не имею, что у Вас на уме и что Вы, бывает, имеете в виду. Всерьез говорите либо шутите.

— Я и не думал шутить с тобой, Бет. Ты не представляешь, как все серьезно.

— Не понимаю.

— Ты и не сильно стараешься понять, Бетти. Я сказал бы даже так: ты не хочешь ничего понимать, потому что это противоречит твоей картине мира. А это очень, очень меня расстраивает. Начни уже понимать происходящее, иначе я заставлю тебя это сделать, и так будет гораздо хуже, поверь мне на слово.

— Вы мне угрожаете?

Его грудь завибрировала от смеха, зародившегося в ее недрах.

— Не исключено, Бетти, – тон его голоса повеселел. – Очень даже возможно.

— Вы ужасны.

Я почти набралась смелости, чтобы плюнуть ему в лицо и вырваться за счет этого, но Шувалов с ожившей жестокостью стиснул меня, замкнув руки у меня на пояснице.

— Да что ты? – прошипели его ровные зубы. – И ты собираешься солгать мне, что это тебе ни капельки не нравится, Бет? Наберись такой наглости и скажи это мне в лицо.